Что мы увидели на выставке.

14 Ноября 92(2008) г.//Статьи

Н. Воронова

В Мурманском областном художественном музее выставлена небольшая экспозиция под названием «Шедевры Третьяковской галереи ХХ века». Специально повела туда свою дочь, чтобы продемонстрировать ей образцы именно советской живописи и скульптуры, т. к. иных «шедевров ХХ века» существует крайне мало.

Выставка из Третьяковки была небольшая, всего несколько десятков экспонатов, - зато имена были громкие, известнейшие в мире: Мухина, Пластов, Лентулов, Сарьян, Кончаловский.  Был и Б. Кустодиев - русский советский живописец и педагог, один из зачинателей искусства соцреализма. В этот, наверное, единственный раз в жизни посчастливилось воочию увидеть оригиналы картин, известных с детства лишь по репродукциям, но запомнившихся на всю жизнь: «Будущие лётчики» А. Дейнеки (1938) и «Утро» Т. Яблонской (1954). «Светлое будущее», переданное в духе соцреализма, открывается перед героями этих произведений – детьми и подростками двух поколений – в виде яркого солнечного утра, наполненного чистым и ясным сознанием широко открытых горизонтов, высоких устремлений и больших задач в жизни. Это интеллектуальные картины. Они дают зримое, впечатляющее представление - о чём мечтать, о том, ради чего стоит жить, учиться и работать. Оба произведения возвышают зрителя, настраивают на внутренний рост и созидательную деятельность на благо [советской] Родины. Они очень запоминающиеся, неповторимые. Особенно контрастно они выглядят на фоне насквозь фальшивых псевдооптимистических сегодняшних реклам. И тем более нелепо звучали возле подобных улыбчивых и светлых картин почти непрофессиональные речи наших экскурсоводов. Экскурсоводы-музейщики, расхваливая, с одной стороны, наших замечательных художников и их произведения, мало что говорили о самих картинах и скульптурах, но возле каждого экспоната умудрялись поиздеваться над соцреализмом, над советским строем, и сделать выговор специально И. В. Сталину (!) за то, что «при нём ничего нельзя было рисовать»! Возле каждого экспоната! «Но после его смерти режим смягчился, и стало можно рисовать…» С моей стороны было бы очень некультурно прервать экскурсовода, несущего «со знанием дела» чепуху группке неловко переминающихся с ноги на ногу и нервно почёсывающихся школьниц. Очень хотелось просто спросить: «Если ничего нельзя было изображать художнику, то что это висит такое большое и красивое прямо перед нами? Или вот это, горькое и пронзительное? Так уж и нельзя было?» Приходилось сдерживать внутреннее кипение, музей всё-таки. Затем, оглядевшись по сторонам, я увидела несколько подобных групп школьников, которым экскурсоводы на разные голоса повторяли то же самое. Похоже, была поставлена задача, чтобы вышли из музея какие-то «советоненавистники», «социализмоненавистники» и «реализмоненавистники». А я думала, что на художественные выставки за другим ходят, и что экскурсовод расскажет о произведении, которое мы там увидим. Врут бессовестно эти взрослые детям, но сами-то они верят, в то что здесь нагородили? И совсем не стыдятся – дети не возразить не могут, так как факты им неизвестны, а взрослым они ещё доверяют.

На этой выставке, были и произведения русских авангардистов, общества «Бубновый валет», просуществовавшего до 1917 года. Это было объединение молодых художников (П. Кончаловский, А. Лентулов, Р. Фальк, И. Машков и другие), послужившее прологом к движению соцреализма. Они утверждали материальную природу мира, протестуя против непереводимости и смутности символизма и эстетского стилизма (общества «Голубая роза», «Мир искусства»). «Бубновалетовцы» утверждали «вещность» мира и оптимизм его видения в стихийной праздничности красок и экспрессии контурного рисунка. После революции эти художники стали звёздами первой величины. Был здесь выставлен тихий осенний пейзаж Исаака Бродского, как бы шуршащий от множества скрученных и пыльных опавших листьев, размётанных холодным ветром по углам беседки («Аллея парка»). Все восхищались этим талантливым пейзажем, а вот экскурсовод ни словом не обмолвилась о том, что И. И. Бродский, выученик реалистической школы Репина, работал в историко-революционном жанре и создал живописную «Лениниану». Всем известен его «Ленин в Смольном». Только от посетителей выставки скрыли эту информацию. Да, этот художник состоял в Ассоциации художников революционной России (АХРР, затем АХР – Ассоциация художников революции), организация стояла на революционных позициях.

«Октябрьский переворот с первых же дней глубоко захватил меня. Мне сразу сделалось ясно, что позорно современнику, а тем более художнику, пройти безучастно мимо тех великих событий, которые не по дням, а по часам развивались перед нашими глазами. Я понял, что отобразить революционную эпоху и её великих людей – долг каждого художника» (Бродский И. «Мой творческий путь», 1940 г.)

И кто велит врать экскурсоводам? Нелепо хвалить молоко и ругать при этом корову. Ведь художник советской эпохи не в безвоздушном пространстве родился и работал – он сам был продуктом своей эпохи, и был призван ею для особых задач. Никогда не был востребован живописец и творческий человек вообще так, как в советское время. Особая миссия художника состояла в воздействии на умы людей, в зримом выражении времени, в изображении героя этого времени. Впервые центральным объектом высокого искусства стал человек труда и его достижения. И это была политическая, государственная задача, которая даже на партийных съездах формулировалась. При этом никто не запрещал писать чудные пейзажи или бытовые сценки, или обнажённую натуру, или что взбредёт в голову. И если голова умная и здоровая, ничего плохого в этом не могло быть.

Чудом света были не портреты и статуи царей и аристократов, как везде и всегда до этого, а «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной. Это было ново, воплотилось, наконец, предчувствие, витавшее в творчестве художников разных времён и народов. Гости Советского Союза не могли надивиться на такое изображение главных в стране людей. Да, они идеализированные, но они – символ, то есть лаконичное обобщение, воплощение идеи. А какой успех художника! Неслыханный в прежние времена. В числе других на выставке были несколько небольших работ Мухиной, отлитых из бронзы («Берёзка», «Стекло», «Ветер»).

Язык свой и краски берёт художник у своей земли, у своей Родины, у своего времени. Герой его картин – это герой своего времени. И разные эпохи по различному относились к самому художнику. По большому счёту, никогда, кроме как в советское время, художник за полноценного человека не считался. Удачливый мог писать господ в кружевах и дам в шелках в расчёте получить лакомые объедки с барского стола и новый заказ, но на одного такого «счастливца» приходились тысячи прозябающих в нужде и невостребованных талантов. Это были и живописцы, и скульпторы, и музыканты, и актёры. Сегодня мы вновь находимся в таком старом времени, скатились к тому, что если ребёнок настойчив в желании стать художником, то будет осуждён и отторгнут близкими – ведь художник сегодня снова не человек, он обречён скорее на нищету и изгнанничество, если не станет прихлебателем новых бояр и купцов. А на всех желающих стать лакеями не хватит господ-заказчиков, вот что знают взрослые, поэтому они надеются отговорить дитя от такой карьеры, пусть станет бухгалтером или мойщиком шикарных тачек… Тем более, что краски теперь очень дорогие, а покупателя на картину можно при жизни не дождаться. Вот какие резоны примитивные.

Капитализм принуждает жить брюхом, а не духом, и художник вынужден малевать то, что можно продать, то есть гнать халтуру. Он вновь брошен в мирок болезненной богемы и барского меценатства, тогда как советское время было уникальным по отношению к художнику и артисту. Тогда художник стал призван, необходим, он стал человеком! Он стал зарабатывать на хлеб любимым делом, государство ему предоставило студии и натурщиков, кафедры и учеников, выставочные залы и публику. Тогда появилась особая категория работников - «творческий работник», официально признанная категория. И тогда именно двери лучших музеев распахнулись перед простым человеком, выставки за государственный счёт стали разъезжать по всей стране, посещение их было копеечным, для многих и вовсе бесплатным. А сегодня в книге отзывов читаю: «Верните мои деньги! Ваши картины не стоят моих 250 рублей!» Подобных записей там было несколько. Вот какая дикость. Но это от того, что одним искусством сыт не будешь, и человек принёс сюда свои рубли в надежде на чудо, которое его преобразит, но – не произошло, не случилось. И человек-потребитель резонно требует возврата за неоказанную услугу… Но даже не это печалит, а то, что творится в самом музее, среди его работников – низкооплачиваемых, как всегда, но хающих свою собственную историю и врущих возле каждого экспоната. А ведь это – хранители, они должны быть самыми зрячими и памятливыми среди нас, своего рода учителями. Что же с ними произошло? У Франсиско Гойи есть устрашающее полотно с красноречивым названием «Сон разума рождает чудовищ». Вот таких чудовищ мы и увидели в нашем маленьком музее.

В книге отзывов я оставила свои замечания в более спокойном тоне, попросила лишь не ругать Сталина у каждой картины, и всё-таки поблагодарила музейщиков за эту выставку.