Дневник французского атташе | Леворадикал

    Дневник французского атташе

    Луи де Робьен. Петроград, 1917 год.

    Луи де Робьен. Петроград, 1917 год.

    В 1967 г. в парижском издательстве «Альбен Мишель» впервые издается дневник Л. де Робьена, посвященный русской революции 1917 г.i. Граф Луи де Робьен был назначен атташе французского посольства в России в 1914 г. и оставался на этой должности до 1918 г. Автором дневниковые записи для публикации не предполагались и увидели свет только после его кончины.

    Ценность этого издания представляется прежде всего в том, что в ней представлен своеобразный взгляд на события 1917 года «из окна» французского посольства. Значительное внимание уделено событиям, происходившим в иностранном дипломатическом корпусе.

    9 октября 1917 посольства союзных держав предпринимают демарш перед правительством Керенского. Дуайен дипломатического корпуса Джордж Бьюкенен вручает Керенскому и Терещенко коллективную ноту. Глава Временного правительства раздражен, нота задевает его тщеславие, и он напоминает дипломатам, что «Россия – это великая держава». Робьен замечает, что в сходной ситуации за несколько недель до отречения русский император тоже отказался выслушать Бьюкенена. Отсутствует на этой процедуре только американский посолii.

    1 ноября в одном из кинотеатров Петрограда демонстрируется фильм об усилиях Франции в военных действиях. Помещение заполнено дипломатами союзных и нейтральных государств, политиками, журналистами, общественными деятелями. Фильм встречен благосклонно, однако никто не высказывается за расширение военных действий Россииiii.

    Подпишитесь на нас в telegram

    Достаточно подробно автор описывает события 7-8 ноября 1917. Большевики осуществили переворот, который готовили уже давно и правительство Керенского рухнуло словно карточный домик. Однако на улице не видно привычных грузовиков с солдатами, практически нет патрулей, если уличные бои и существуют, то только в воспаленном сознании безумцевiv. 8 ноября день уже не очень спокойный, Робьену не удается поужинать в ресторане «Литл палас», где он хотел послушать выступление Милтона, и он направляется в пансион «Шуази». Там в окружении артистов он прекрасно проводит время и возвращается около 11 вечера. На улице перестрелка, яркие вспышки, прохожие объясняют дипломату, что идут бои за Зимний дворец. Сотрудник посольства Арман провел вечер на концерте Шаляпина и беспрепятственно вернулся к себе на трамвае. Днем Робьен направляется на Дворцовую площадь, но его задерживают солдаты и матросыv.

    18 ноября дипломат записывает свои размышления о международной ситуации, которая становится все сложнее. Новое правительство не признала ни одна страна. Но в России мало что изменилось Большевики провозгласили всеобщий мир, но война продолжается, заявили о разделе земли, но крестьяне завладели ей не дожидаясь разрешений. Так почему же новую власть не хотят признавать? Ведь и правительство Керенского, как и многие правительства за пределами России пришло к власти таким путем. Самыми непримиримыми оказались американцы, они отказываются от любых контактов с революционерами из Смольного, даже тогда, когда речь идет о бензине для машин или обеспечении почтой. «Торговцы швейными машинками и свиной тушенкой слишком уж принципиальны и забывают о том как возникла «свободная Америка». Франции, по мнению Робьена, следовало бы взять на себя инициативу и признать правительство Петрограда. Но Париж этого не понимает и живет иллюзиямиvi.

    21 ноября французское посольство получает первое официальное обращение нового правительства, уведомляющее о приходе к власти. Документ отпечатан на плохой бумаге и помещен в конверт с надписью на русском языке «В посольство Франции». Обращение составлено на плохом французском языке и заканчивается призывом «к славному народу Франции положить конец беспримерной кровавой бойне», подписано Троцким. Этот документ означает начало новой эры и Робьен предпринимает меры к его архивному сохранениюvii.

    23 ноября большевики начинают публикацию секретных договоров. Видеть эти документы на газетных полосах довольно странно. Троцкий проявил полное незнание секретной дипломатии, он очень удивлен тем, что не нашел красивых, исполненных каллиграфическим почерком, скрепленных печатями внушительных документов. Документация состояла из переписки и досье. Троцкий утверждает, что документы более циничны, чем можно себе представить. Заканчивает он свою речь не очень любезными замечаниями в адрес союзников, в частности американцев обвиняет в том, что они вступили в войну ради бизнеса, а весьма не ради защиты справедливости. «Большевику такое заявление можно простить, но существуют вещи, которые нельзя говорить министру иностранных дел»viii.

    Интерес представляют и множественные описания событий русской революции, представленные в «Дневнике» Робьена в виде зарисовок, своеобразного литературного импрессионизма. Великий князь Павел арестован и заключен в Смольном. Вскоре хлопотами его жены он освобожден и рассказывает Робьену о своем заключении. Охрана вела себя вежливо, матросы называли его «товарищ Величество» и спрашивали разрешения закурить. Великий князь читал им газеты. «Судя по всему, это была удивительная картина: один из Романовых, в генеральской форме, с Георгиевским крестом, величественный, сидит в кресле, в белой комнате бывшего пансиона для благородных девиц и читает «Правду» уважительно слушающим его вооруженным матросам»ix.

    28 декабря Робьен присутствует на заседании революционного трибунала. Заседание проходит во дворце великого князя Николая Николаевича на набережной Невы. Состоит он из шести судей, чаще всего солдат и матросов, сменяющихся каждый день. Судят большевика, который украл какую-то вещь при обыске. Добровольный защитник из публики восклицает, обращаясь к членам трибунала: «Какое право вы имеете судить за воровство, если сами заседаете в похищенном дворце?» К нему прислушались. Приговоры, выносимые без кодексов, которые отсутствуют, без соблюдения процедуры, часто бывают весьма объективными, замечает французский атташеx.

    Представления о русской революции сотрудников французского посольства в Петрограде весьма отличалось от представлений правительства, хотя в дальнейшем и значительно скорректировало внешнюю политику Франции. Для исследователя дипломатических отношений начала ХХ века «Дневник» Л. де Робьена может представлять значительный интерес.

    i Robien L. de. Journal d`un diplomate en Russie. 1917-1918. – Ed. Albin Michel. Paris, 1967.

    ii Ibid. Р. 133.

    iii Ibid. Р.140-141.

    iv Ibid. Р.143-144.

    v Ibid. Р. 146-147/

    vi Ibid. Р. 159-161.

    vii Ibid. Р. 163-164.

    viii Ibid. Р. 167.

    ix Ibid. Р. 169.

    x Ibid. Р.196-197.

    zp8497586rq

    Другие записи из рубрики...

    Подробнее:
    О «Платоне» и марксистах

    ...Изумление есть начало философии. — Платон,«Теэтет», 155d, IV век до н.э. Когда начались протесты самозанятых и мелких буржуа против системы «Платон», стало понятно насколько Россия изголодалась по открытым протестам, по широкому размаху общественной борьбы....

    Закрыть