Комиссар Лариса Михайловна Рейснер | Леворадикал

Комиссар Лариса Михайловна Рейснер

Лариса Рейснер родилась 13 мая 1895 года в польском городе Люблин, где работал её отец Михаил Андреевич Рейснер, профессор права. Отец и брат Ларисы увлекались идеями социал-демократии, что повлияло на развитие девочки. Красивая и способная, она окончила с золотой медалью женскую гимназию и стала посещать лекции по истории политических учений в университете. В 1916—1917 Рейснер — сотрудник интернационалистского журнала «Летопись» и газеты М. Горького «Новая жизнь».Принимала активное участие в революционных событиях 1917 года в Петрограде – в пикетировании Петропавловской крепости, освобождении политзаключенных. Именно она отдала приказ революционным матросам «Авроры» дать знаменитый залп из орудий.
После революции некоторое время занималась работой, связанной с сохранением памятников искусства, была секретарем Луначарского.
Член партии большевиков с 1918 года.

В годы Гражданской войны — боец, политработник, комиссар. Сражалась на Восточном фронте и прошла вместе с Волжской военной флотилией весь ее боевой путь от Казани до персидской границы… В Казани была арестована контррразведкой белых, чудом бежала. Она бросалась под снег и град, под обстрелы, пила воду из луж, страдала от голода и вшей, болела лихорадкой, рядом с кавалеристами лихо сидела в седле, поражала мужчин своей неутомимостью, выдержкой и бесстрашием…

Подпишитесь на нас в telegram

В мае 1920 года на флагманском Краснознаменном эсминце «Карл Либкнехт» участвовала в энзелийской кампании на Каспии.
В 1921 году Рейснер отправляется вместе со своим мужем, революционером Ф. Раскольниковым, с дипломатической миссией в Афганистан. Позже вместе с К. Радеком едет в Германию, в восставший Гамбург, в Берлин… Пишет книги «Фронт», «Афганистан», «Гамбург на баррикадах». В 1925 году совершает поездки по Донбассу и Уралу, где живет в рабочих семьях, спускается в шахты, участвует в заседаниях фабричной администрации, завкомов, профсоюзов, ведет беседы с крестьянами — ежедневно, ежечасно она нащупывает путь во мраке, чутко прислушиваясь к жизни. Итогом этих поездок стала книга о шахтерах «Уголь, железо и живые люди».

Она работала над циклом «Портреты декабристов», задумала цикл о первых утопистах-коммунистах и огромную историческую эпопею из жизни уральских рабочих, собиралась ехать в Париж, лететь в Тегеран…
В начале 20-х годов имя Ларисы Рейснер гремело на всю страну. Казалось, её энергии нет конца, интерес к жизни ненасытен…
Но 9 февраля 1926 года она скончалась в Москве, в возрасте 30 лет, от брюшного тифа. Похоронена на «площадке коммунаров» на Ваганьковском кладбище.

Именно Рейснер стала прообразом женщины-комиссара, изображённой в пьесе «Оптимистическая трагедия» Всеволода Вишневского.

«Ряд статей и книжек — вот все литературное наследие Ларисы Рейснер. Ее единственная тема — Октябрьская революция. Но пока люди борются, мыслят и чувствуют, пока их влечет узнать, «как это было», они будут читать ее книги и не отложат их, пока не дочитают до последней страницы. И женщина-воин, в уме и сердце которой все находило отклик, восстанет и после смерти из своих книг живым свидетелем пролетарской революции» (Карл Радек)
«Красочен, смел стремительный путь Рейснер-человека. Из петербургских литературно-научных салонов — на объятые огнем и смертью низовья Волги, в самую гущу боев с чехословаками, потом на Красный флот, потом — через среднеазиатские пустыни — в глухие дебри Афганистана, оттуда — на баррикады Гамбурского восстания, оттуда — в угольные шахты, на нефтяные промыслы, на все вершины, во все стремнины и закоулки мира, где клокочет стихия борьбы, — вперед, вперед, вровень с революционным локомотивом несся горячий неукротимый скакун ее жизни» (Михаил Кольцов)
В своей книге «Фронт» Рейснер рассказывает только о боях Красной Армии, но скромно умалчивает о своем участии в них.
Так пусть о ней расскажет другой участник этих боев, А. Кремлев, товарищ Ларисы; в «Красной звезде», органе Реввоенсовета, он пишет по поводу ее смерти:«Под Казанью. Белый идет напролом. Узнаем, что у нас в тылу прорвались белые, уничтожили охрану и взорвали 18 вагонов со снарядами. Наш участок разрезан надвое. Штаб здесь, а что стало с теми, кто отрезан? Приказ: идти в прорыв, узнать и связаться с отрезанными. Идет Лариса, берет Ванюшку Рыбакова (мальчик!) и еще кого-то, — не помню, — и прут втроем. Выскочили из полосы обстрела — ушли!
— Вы устали, братишка?.. Ваня? А ты?
Она была недосягаемо высока в этот миг, с этой заботой. Хотелось целовать черные от дорожной пыли руки этой удивительной женщины.
Она ходила быстро, большими шагами — чтобы не отстать, надо было почти бежать за ней…
А к утру — в стане белых. Пожарище, трупы… Отсюда, изнемогая, шли на Шихраны, где стоял красный латышский полк.
Фронт связан. И эта с хрупкой улыбкой женщина — узел этого фронта…
— Товарищи, устройте моих братишек… А я?.. Нет, я не устала!
…А потом: разведки под Верхним Услоном, под двумя Сорквашами, до Пьяного Бора. По 80 верст переходы верхом без устали!
В те дни было радости мало. И только не сходила улыбка с лица Ларисы Михайловны в этих тяжелых походах…»

 DabXixyLGyM

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Письмо Сильвии Панкхёрст

Закрыть