Кленовая весна* квебекского студенчества | Леворадикал

Кленовая весна* квебекского студенчества

Квебек. забастовки февраль-август 2012О забастовке студентов Квебека февраля-августа 2012 г.

Для того чтобы понять политическое и общественное значение студенческой забастовки февраля-августа 2012 г. в Квебеке, этого самого крупного народного протеста за многие годы, надо понимать общую политическую обстановку последних трех десятилетий в Канаде (и в капиталистическом мире вообще). Начиная с 1980-х годов буржуазией в коалиции с государством ведется наступление, то косвенное, то фронтальное, на послевоенные социальные завоевания трудящихся. Это является заодно последствием и проявлением изменения соотношения классовых сил в пользу капитала. Начиная с конца длительного экономического бума 1945-1975 годов, капитал стремится поддерживать прибыльность главным образом за счет абсолютной интенсификации эксплуатации трудящихся как у себя, так и за границей.

 В 1960-е годы, когда было реорганизовано высшее образование в Квебеке (оно подпадает под юрисдикцию провинций), плата за учебу была временно установлена на уровне $540 в год. Но было официально заявлено, что среднесрочная цель государства – введение бесплатной учебы. В 1976 г. Канада подписала Международное соглашение по экономическим, социальным и культурным правам, статья 13 которого гласит: «Высшее образование должно быть равно доступным всем вне зависимости от их возможностей при помощи соответствующих мер, в частности постепенного введения бесплатности образования».

 Если в других провинциях Канады правительства поспешили забыть это обязательство, то в Квебеке периодические студенческие забастовки этого не допускали. Так было до 1990 года, когда несмотря на протесты, плата была утроена за три года до $1668 в год. Это был период повышенной безработицы, особенно высокой среди молодежи, что отрицательно влияло на боеспособность и солидарность студенческой молодежи. Но протесты этого периода не прошли даром, поскольку плата осталась на этом уровне вплоть до 2007 года, когда правительству удалось снова ее повысить в течение пяти лет до $2,168.

 Несмотря на это плата за учебу в Квебеке в 2011 г. была еще на 45% ниже чем средняя в Канаде (и намного ниже американской). И вот в этом году правительство заявило о своем намерении «исправить» ситуацию путем ежегодного повышения платы на $500 в течение пяти лет.

 Мощь реакции учащейся молодежи на этот раз всех удивила, в том числе и саму молодежь. Многим казалось, что студенты, по примеру профсоюзного движения (в Квебеке около 35% наемных работников, и это без наемных управленцев, организованы в профсоюзы), опустили руки перед наступлением правых сил и под влиянием ряда поражений, что они прониклись индивидуалистической неолиберальной идеологией и погрузились в потребительскую культуру. А правительственное оправдание повышения платы, до тошноты повторяемое СМИ, было сформулировано именно в этом духе: образование – это личная инвестиция в получение хорошо оплачиваемого места работы после окончания учебы; поэтому справедливо, чтобы учащиеся брали на себя большую долю ее стоимости. (По этой логике  школа тоже должна быть платной).

 Студенческая сторона эту версию наотрез отвергала, объясняя, что образованное общество – это благо для всего общества. И если кое-кому диплом позволяет больше зарабатывать потом, то пусть тот платит больше налогов по прогрессивному принципу – каждый по своим возможностям. Прогрессивный подоходный налог в Канаде – это плод борьбы трудящихся. Но вот уже четверть века власти не перестают облегчать налоговое бремя предприятий и зажиточных слоев населения. А те, вместо того чтобы инвестировать дополнительные доходы в реальную экономику и создать полезные места работы, спекулируют на финансовых рынках. Студенты указывали на то, что в 2011 г. правительство отменило налог на капитал банков, самых прибыльных предприятий страны. Одна эта сумма, от которой правительство отказалось, могла финансировать введение бесплатного обучения.

 В отличие от предыдущих боев, когда правительству удавалось разделить студенческие организации (а их три), на этот раз студенты выработали единое требование – замораживание платы — и успешно выдержали попытки правительство их разделить. Ради этого единства самая многочисленная и боевая организация, «КЛАСС» (Широкая коалиция для студенческой профсоюзной солидарности), отложила на потом требование бесплатной учебы. Активизации студентов способствовали еще провокационный размер повышения платы и упрямый отказ правительства от серьезных переговоров. Оно без конца твердило, что «каждый должен внести свою справедливую долю» (все, очевидно, кроме буржуазии).

 В Квебекских вузах учатся около 400 000 человек, половина из которых в колледжах. Колледж – это примерно последний год средней школы и первый год высшего образования. В колледжах учеба бесплатная и повышение их не затрагивало. Но студенты колледжей — это завтрашние студенты университетов.

 В ноябре 2011 г. 25 000 студентов откликнулись на призыв к однодневной предупредительной забастовке – немалое число, но и не особенно обнадеживающее. Но студенческие организации не опускали рук. Они проводили энергичную пропагандистскую и агитационную работу, публикуя и широко распространяя исследования, которые показывали, как провинция без особого труда могла бы сохранить существующий уровень платы и как оно вместо этого раздает блага предприятиям и зажиточным слоям населения без отдачи для общества в целом.

 В феврале 2012 г. состоялись первые общие собрания вузов по вопросу бессрочной забастовки. Каждый вуз, а в университетах каждый отдельный факультет, принимал свое решение. В первые недели забастовки эти решения обновлялись еженедельно общими собраниями. К 4 марта бастовало уже 120 000 человек.

  Начались ежедневные уличные марши, митинги, пикетирования, блокады зданий и мостов, оккупации, художественные мероприятия и другие виды протеста и гражданского неповиновения. За шесть месяцев забастовки расходы властей на сверхурочные часы полицейских были огромными. Часть из студенческих выступлений была централизованно организована. Но большая часть исходила снизу по инициативе отдельных групп и координировалась с остальными по электронным средствам.

 Стоит особо отметить сугубо демократический характер самой левой организации «КЛАСС». Ее делегатские конференции проходили почти еженедельно. Они вручали исполнительному комитету императивный мандат (решение к обязательному исполнению), от которого тот не мог существенно уклониться без разрешения вновь созванной конференции. Пресса и власть никак не могли понять такую структуру и упрекали КЛАСС за медлительность принятия им решений и за якобы отказ ее представителей («лидеров» у нее нет) обуздать студенческую «анархию». Но эта структура («советского» типа) укрепляла у рядовых членов организации приверженность общему делу, ощущение их коллективной силы и уверенность в их способности влиять на политическую обстановку. Общие собрания студентов вообще были весьма оживлённы. Дискуссии проходили на высоком уровне и были своего рода уроками гражданства и подлинной демократии.

Подпишитесь на нас в telegram

 22-е марта стало переломным моментом. В этот день (четверг) бастовало 300 000 человек. (В бессрочной забастовке до середины августа участвовало около 190 000 человек). В одном Монреале, главном городе провинции (с пригородами 3,8 миллиона населения), в марше-митинге участвовало 200 000 человек. Море людей долго шествовало по центральным улицам города, пока не дошла до порта. В этот день даже враждебные наблюдатели признались, что происходит не протест избалованных детей, желающих учиться «на халяву», чтобы иметь больше денег на пиво и на электронные игрушки. Теперь же их упрекали как раз в обратном: «Плата за учебу – это лишь предлог. Тут видна политическая подоплека – они хотят вообще изменить курс государственной политики».

 Этот «упрек» был оправдан. Ход борьбы расширил горизонты студентов, изменил их представление о том, что может быть достигнуто. После 22-го марта, студенты, ощущавшие свою силу, стали думать о том, что их протест может положить начало общему контрнаступлению против антинародной политики властей. Они тогда выдвинули новый лозунг: «Забастовка студенческая, а борьба народная». В середине апреля КЛАСС опубликовала призыв к профсоюзным и другим прогрессивным общественным организациям обсудить вопрос об организации политической забастовки против регрессивных мер последнего правительственного бюджета – а кроме повышения платы за учебу, их был целый ряд, в том числе значительное повышение тариф на электричество и новый поголовный налог на здравоохранение. Этот призыв отражал осознание студентами, что их готовность пожертвовать сессией (что стоило бы правительству колоссальные деньги) недостаточна для победы.

 Все профсоюзные организации преподавателей вузов поддерживали требования студентов. Но профсоюзное движение в целом давно отвыкло от незаконных действий. А политические забастовки в Канаде незаконные (забастовки и другие меры коллективного давления разрешаются только в периоде после истечения колдоговора) и наказываются тяжелыми штрафами. Кроме этого работодатели могут подать в суд за убытки от незаконной забастовки. Конечно, если забастовка массовая и решительная, власти и работодатели побоятся преследовать трудящихся. Но под впечатлением поражений последних лет и под влиянием идеологии «социального партнерства», профсоюзные лидеры не были в состоянии отозваться на призыв студентов, и «низы» не оказывали на них действенного давления в эту сторону. Но профсоюзное движение словесно выражало солидарность с студентами и оказывало их организациям материальную поддержку.

 Начиная с апреля некоторые студенты, противники забастовки, с поощрения правительства стали обращаться в суд за приказом, запрещающим забастовщикам препятствовать им к доступу к занятиям. Судьи только и рады были удовлетворить эти просьбы. Хотя штрейкбрехерство запрещено в Квебеке, правительство не переставало повторять, что это никакая не забастовка, а всего лишь (индивидуальный) бойкот. Судьи с этой версией охотно соглашались. За шесть недель было издано 38 приказов. Но при попытке полиции их исполнить, вспыхивали столкновения со студенческими пикетами, блокирующими входы в вузы. При этом полицией был применен необычный для современной Канады уровень насилия. В результате этих боев, и несмотря на судебные решения, ректоры этих вузов принуждены были аннулировать занятия до дальнейшего уведомления.

 Когда начались эти стычки, группа преподавателей сорганизовалась в группу «Профессора против повышения» и стала разъезжать по вузам на автобусах, предоставленных их профсоюзами, где полиция собиралась исполнять очередной судебный приказ. Появление на рассвете колонны преподавателей со своим знаменем и пением партизанских песен поднимало дух студентов, ночевавших перед вузом в ожидании приезда полиции. Оно укрепляло в них уверенность в правоте их дела, даже в некоторой степени сдерживало боевой азарт полицейских. Один из преподавателей под кличкой «Анархопанда» участвовал во всех больших монреальских митингах, одетый в костюм гигантской панды. Становясь между студентами и полицией, он раздавал обеим сторонам объятия, стараясь удержать их от насильственных столкновений.

23-го апреля, через десять недель после начала забастовки, правительство наконец удостоило пригласить две из трех студенческих организаций на переговоры. КЛАСС не была приглашена под предлогом, что она отказывалась осудить насильственные действия митингующих. Это была традиционная тактика «разделяй и властвуй» властей, которые усиленно отождествляли забастовщиков с насильниками и чуть ли не с террористами. Несмотря на это, одна из приглашенных организаций (студентов колледжей) приняла приглашение. Но вторая (студентов университетов) предложила предоставить КЛАССу два из выделенных себе мест за столом переговоров. Правительство согласилось с этим, но после того как съезд КЛАССа принял резолюцию, осуждающую «намеренное физическое насилие», но все же признающую легитимными определённые акты гражданского неповиновения, правительство уже лишилось своего предлога, и переговоры начались.

Начиная с 24-го апреля и до самого конца забастовки во второй половине августа, в Монреале ежедневно ровно в восемь часов вечера собирались от нескольких тысяч и до двадцати тысяч людей в парке около Квебекского университета в центре города и отправлялись быстрым шагом по улицам города с пением песен и с выкрикиванием лозунгов. Поскольку место назначения марша не было объявлено, полиция еще до начала объявляла марш незаконным. Но она не пыталась ему препятствовать, а лишь направляла туда, где он меньше мешал бы уличному движению. Сами участники марша старались сохранять дисциплину и сдерживать те немногие элементы, а это обычно не студенты, которые участвовали с намерением спровоцировать столкновения. Марши вообще проходили мирно, но они часто кончались арестами. С начала забастовки и только до начала июня по Квебеку было арестовано 2 800 человек в связи с забастовками.

Правительство воспользовалось этим, чтобы исключить КЛАСС из переговоров, в ответ на что две остальные организации также ушли. Тогда министр образования представил общественности свое глобальное решение конфликта – повышение платы на те же $625, но в течение семи лет вместо пяти, и плюс ежегодная индексация платы к инфляции. В итоге — повышение на 82% вместо первоначальных 75%. Студенты убедились в отсутствии доброй воли со стороны правительства.

Очередным переломным моментом стало 4-е мая. В подготовке к объявлению новых выборов (дата назначается по усмотрению правительства, но выборы должны проходить не реже чем каждые пять лет), правящая Либеральная партия созвала свой совет. Чтобы избежать протестов, а тогда где бы ни выступал премьер-министр, на улице митинговали тысячи людей, и эти митинги обычно кончались тем, что полиция гналась за протестующими по улицам в своего рода игре в кошки-мышки, — конференция собралась в провинциальном городке Викториявиль в сельском районе за 140 км от Монреаля. Несмотря на расстояние от больших городских центров, к открытию конференции перед гостиницей, где собрался совет, стояла толпа из нескольких тысяч студентов и сочувствующих им профсоюзных активистов. Передние ряды людей стали толкать слабые защитные ограждения перед входом в гостиницу. Полиция без предупреждения ответила жгучим перечным газом. Вскоре над самой гостиницей зависело густое газовое облако, что заставило отложить открытие совета. Основная масса митингующих перед гостиницей сразу разбежалась при появлении газа. Но кто-то бросил камень в сторону полиции. Та ответила резиновыми пулями. Двое студентов, убежавших далеко от сцены столкновения, были тяжело ранены каучуковыми пулями – один потерял глаз. Арестовано в этот вечер было 110 людей, которых отпустили домой к утру.

 Сцены битвы передавались прямой трансляцией по телевизору и потрясли общественность. В ту же ночь возобновились переговоры, уже с представителями всех трех студенческих организаций. Профсоюзные лидеры присутствовали в качестве посредников. После 28 часов беспрерывных переговоров было достигнуто довольно сложное соглашение, которое условно заморозило плату в течение одного года. Оно вероятно и так было бы отвергнуто общими собраниями студентов, но премьер-министр обеспечил его единодушный бойкот, когда на следующий день сказал по телевизору, что правительство по сути ничего не уступало. Вскоре после этого министр образования подала в отставку и ушла из общественной жизни. Нервы видимо не выдержали.

 18-го мая правительственное большинство парламента приняло Закон № 78, который приостановил учебную сессию до второй половины августа, т. е. ввел своего рода локаут. Закон установил суровые штрафы для профсоюзов преподавателей, их лидеров и членов, которые воспрепятствуют ходу учебы после возобновления сессии. Митинги ближе 50 метров от территории вузов были запрещены. Под угрозой тех же штрафов закон обязал профсоюзы и студенческие организации «принимать меры», обеспечивающие соблюдения закона, т. е. закон установил принцип групповой ответственности (круговой поруки). Наконец, право на митинги было ограничено тем, что их дата, час, продолжительность, и маршрут должны быть сообщены полиции за 8 часов до начала.

 Россиянам этот закон наверно не показался бы особенно суровым. Но в Квебеке, особенно в обстановке наступления капитала, которое сопровождается подрывом установленных демократических порядков, этот закон многими был воспринят очень болезненно как очередное посягательство на политические свободы. Он был сурово осужден Квебекской ассоциацией юристов, которая в частности возразила против колоссального размера штрафов и против принципа круговой ответственности. Но само запрещение забастовки считалось необоснованным. Закон осудила и Комиссия по правам человека Квебека, государственная организация, но лишенная притом исполнительной силы (типичный трюк буржуазной демократии). Несколько сотен адвокатов, одетых в свои судебные костюмы, приняли  участие в молчаливом марше к Дворцу правосудия и потом к парку, откуда отправлялись ежевечерние марши. Но правительство не дрогнуло.

 В тот же вечер после принятия закона, в разных городах Квебека сорганизовались марши-митинги, прямо нарушающие закон. Они произошли мирно, и полиция не вмешивалась. В Монреале по-прежнему продолжались вечерние марши, тоже в нарушение закона. По-прежнему, несмотря на усилия подавляющего большинства участников, бывали случаи вандализма и столкновения с полицией. Но и со стороны последней хватало провокаций и ничем неоправданного насилия.

 22-го мая, на сотый день забастовки, во всех больших городах сорганизовались массовые митинги-марши с требованием к правительству приступить к серьезным переговорам и с осуждением закона №78. Общий лозунг был: «100 дней забастовки; сто дней презрения; сто дней сопротивления». По центральным улицам Монреаля под проливным дождем шла четверть миллиона людей. Хотя маршрут был сообщен заранее полиции, как требовал закон, но почти в самом начале пути сами участники покинули его. Полиции на это не знала как реагировать и не реагировала. Но позднее в этот день очередной (двадцатый) вечерний марш кончился взрывами полицейских оглушительных бомб, избиением студентов и 113 арестами. В городе Квебек во время мирного марша был задержан единственный парламентский депутат от левой партии «Солидарный Квебек». В своей речи перед митингующими он утвердил право на гражданское неповиновение несправедливому закону, ссылаясь на пример Ганди. За это он был широко осужден СМИ – «и он еще себя сравнивает с Ганди!»

 По опросам общественного мнения около половины населения поддерживало правительство. Другая половина сочувствовала студентам. Среди последних многие были глубоко недовольны антинародным курсом властей за последнюю четверть века, но они давно опустили руки под впечатлением провала попыток сопротивления. Но солидарность и решимость студентов, непосредственность и интеллигентность их представителей, а заявления правительства по сравнению казались запутанными и неискренними, – вселяли новую надежду: а вдруг можно еще нарастить силу, способную изменить ситуацию?

 В течение всей забастовки немало людей, не имеющих к ней прямого отношения, периодически участвовало в протестных мероприятиях, особенно в воскресных «семейных демонстрациях» раз в месяц, и куда люди приходили с детьми и со своими собаками. Но принятие закона 78 прошло как электрический ток по этой части населения. Уже на следующий день в 20 часов люди вышли на балконы и по примеру аргентинских «касеролазос» стучали ложками по кастрюлям в течение пятнадцати минут. И так впоследствии каждый вечер до конца забастовки! В некоторых районах это стихийно выливалось в митинги-марши по улицам района. Районные митинги иногда вливались в общие митинги в центре города. Люди, которые раньше никогда не говорили о политике с соседями, с удивлением и радостью узнавали, что они с соседями разделяют схожие взгляды. Стены отчужденности, присущие капиталистическому обществу, рушились. И от этого настроение становилось праздничным.

Борьба продолжалась в течение июня и июля — кастрюльные демонстрации, ежевечерние марши, большие митинги-шествия 22-го числа каждого месяца, но уже на более низком уровне интенсивности. И вот 1-го августа премьер-министр объявил о роспуске парламента и о назначении выборов на 4-е сентября: «Пусть молчаливое большинство выскажет свое слово». Между тем вузы стали объявлять календарь возобновления сессии во второй половине августа. Это поставило преподавателей перед трудным решением – если студенты продолжат бастовать, как быть? Подчиниться закону и стать штрейкбрехерами, или нарушить закон? А как тогда с астрономическими штрафами?

 Собрался совет федерации, куда входят преподавательские профсоюзы. Он принял необычное в последние годы для канадских профсоюзов решение: если общее профсоюзное собрание вуза решит, что преподаватели не должны преподавать, если условия и совесть им это не разрешают, то федерация возьмет на себя штрафы и заплатит их из своего забастовочного фонда. Это не было общей забастовкой, к которой призывали студенты, но это был все-таки своего рода призыв нарушать несправедливый закон. Общие собрания преподавателей почти всех вузов приняли решение,что кто считает, что не может преподавать, имеет на это право.

 Штрафов не было, потому что после объявления новых выборов общие собрания студентов решили или приостановить забастовку и собраться снова после выборов, или вообще выйти из забастовки, или продолжать бастовать, но только при условии участия в забастовке как минимум 40 000 людей. К концу августа все остановили или приостановили забастовку. У части студентов настроение было удрученное. Но другие довольно спокойно относились к повороту событий, считая, что они сделали все, что было в их силах, для изменения соотношения сил. Больше пока не было возможно. Да, и сессия все-таки не была потеряна. Все очень устали и с трудом могли сосредоточиться на завершении ускоренной сессии.

 На выборах состязались три крупных партии – две правых и одна сепаратистская, которая любила себя представлять, как социал-демократическую – Le parti québécois, или, короче, PQ. Во время забастовки эта партия выступала за замораживание платы за учебу и вела свою кампанию на довольно прогрессивной платформе, которую она во многом заимствовала от платформы Солидарного Квебека, активисты которого принимали энергичное участие в студенческой забастовке. В программе Солидарного Квебека был пункт о бесплатном образовании на всех уровнях.

 Самая многочисленная и радикальная студенческая организация, КЛАСС, решила не участвовать в предвыборной кампании. В нем были сильны радикальные настроения. Но две остальных организации сформулировали ряд требований и просили кандидатов в стратегических избирательных округах высказаться по ним. В округе премьера-министра, где находится крупный университет, студенты развили особенно энергичную кампанию с целью провалить выборы, что им удалось, после чего премьер ушел из общественной жизни (и занял весьма доходную позицию в крупной адвокатской фирме).

 Выборы не дали абсолютного большинства ни одной из партий. Но PQ получила относительное большинство и поэтому право сформировать новое правительство. Новая премьер-министр на следующий же день после выборов позвонила представителям студенческих организаций и сообщила, что повышение платы и закон 78 будут аннулированы, что будет созван «саммит высшего образования» с участием всех заинтересованных сторон для решения вопроса о плате за учебу и многого другого, относящегося в высшему образованию. В его первые дни новое правительство заявило о еще ряде других прогрессивных начинаний. Но примерно через две недели «обнаружилось», что прежнее правительство неправильно считало деньги, что в правительство располагает меньшими средствами, чем оно думало, и что приоритетом должно быть достижение сбалансированного бюджета. Поэтому к сожалению не только не будет скоро новых прогрессивных мер, но придется еще временно сократить определённые социальные расходы. Но скорее всего Ассоциация работодателей выразила правительству свое недовольство предложенными мерами, и правительство испугалось. Возможно и то, что с самого начала заявление об прогрессивных мерах было блефом, чтобы отвлечь голоса от Солидарного Квебека. (Партия получила 6% от голосов и еще одного депутата). Многие сторонники этой партии голосовали «стратегически» за PQ как «меньшее зло», чтобы избавиться от Либерального правительства.

 В феврале состоялся «саммит высшего образования» — всего на полтора дня. КЛАСС отказалась участвовать, утверждая, что все уже давно было решено. На самом деле премьер-министр заранее заявила, что бесплатность, даже как дальняя перспектива, обсуждаться не будет, и что индексация платы к инфляции – это и есть замораживание. Несмотря не несогласие представителей студентов, так саммит и решил. Любопытно и то, что плата была повышена на 3%, хотя уровень инфляции за 2012 был лишь 2.46%.

 Но все-таки это было гораздо меньше чем спланировало ушедшее либеральное правительство (ежегодное пятисотдолларовое повышение). К тому же новое правительство обязалось влить значительные дополнительные средства в высшее образование в течение следующих нескольких лет.

 Такой результат после длительной борьбы, конечно, разочаровал студентов. Но хотя наблюдается усталость, общее настроение на сегодняшний день (начала апреля 2013 г.) не удрученное. Большинство студентов чувствует, что они сделали все то, что в существующих условиях было им по силам, особенно когда основная масса народа еще не доросла до коллективной защиты своих интересов. Активные участники забастовки утверждают, что они уже не те, какими были до этой борьбы, что участие в движении их в чем-то преобразовало. И в самом деле — целое поколение пробудилось политически, научилось организовываться самостоятельно и демократически, почувствовало силу коллективного, солидарного действия, избавилось от иллюзий о буржуазной демократии. Оно уже не рассматривает установленные структуры и порядки как незыблемые. Они понимают, что эти структуры лишь отражают соотношение классовых сил в данный момент, и что соотношение сил можно изменить, если действовать коллективно и с разумной стратегией.

Давид Мандель

*Это выражение заимствовано у арабских революций 2011 года. Их назвали «арабской весной». Квебек – главный производитель сиропа, сделанного из сока кленов. Весной, когда этот сок варится в огромных котлах, школы вывозят учеников на фермы, где в «сахарных домиках» они едят блины с кленовым сиропом. Это своего рода праздник весны после долгой зимы.

Взято с Левое студенческое действие

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Первые акции солидарности с рабочими «Фольксваген» прошли в Москве

В Москве прошли первые пикеты у дилерских центров "Фольксваген", организованные Комитетом за рабочий интернационал. Левые активисты, собравшиеся у автосалона "Авто-Ганза" выразили солидарность с рабочими калужского автопредприятия и профсоюзом МПРА, а также протест против попыток...

Закрыть