Марксизм и религия | Леворадикал

Марксизм и религия

У Маркса в его «Критике готской программы» есть замечательное место. Маркс пишет:

«Свобода совести»! Если теперь, во время «культуркампфа» (законодательство Бисмарка в пользу светского государства – ред.), хотели напомнить либералам их старые лозунги, то это можно было сделать только в такой форме: Каждый должен иметь возможность отправлять свои религиозные, так же как и телесные, нужды без того, чтобы полиция совала в это свой нос. Но рабочая партия должна была бы воспользов3аться этим случаем и выразить своё убеждение в том, что буржуазная «свобода совести» не представляет собой ничего большего как терпимость ко всем возможным видам реигиозной свободы совести, а она, рабочая партия, наоборот, стремится освободить совесть от религиозного дурмана. Однако у нас не желают переступить «буржуазный» уровень.»

Что имеет в виду Маркс? Разве «свобода совести» не означает кроме свободы исповедовать любую религию, свободу не исповедовать религию вообще? Если вы подумали, что во времена Маркса значение понятия «свобода совести» было уже, чем теперь, то вы ошиблись. Во всяком случае со времен Французской революции речь шла не только о свободе религий, но и свободе не верить. Чтобы правильно понять мысль Маркса, нужно отделить марксову критику религии от буржуазной.

Религия и рождение капитализма

Известно, что марксисты не единственные люди на Земле, которые подвергают религию разгромной критике. Атеизм вовсе не был изобретением марксистов, а религия не является обязательной опорой капиталистического общества. Критика религии как таковой, однако, как часть идеологии радикальных демократов, а затем и либералов, не была родовым пятном буржуазных революций. Напротив, религиозные войны – это первое общеевропейское движение элементов зарождавшегося буржуазного общества, стремившихся выразить свои интересы как раз в религиозной форме – форме протестантизма.

В Англии, где корона шла на известные уступки буржуазному обществу, и попыталась осуществить реформацию сверху, критика религии вовсе не имела того грандиозного значения, который приобрела она много позже во Франции XVIII столетия. Почему была возможна такая разница? По той же причине, по которой буржуазия Англии удовлетворилась конституционной монархией, а французская публично казнила Людовика XVI. Английский капитализм прорубал себе дорогу раньше французского, а потому маневра для компромисса с монархией было больше. Сами феодальные порядки Англии нивелировались и изменялись в соответствии с нуждами нового дворянства, а затем и буржуазии, тогда как во Франции, наоборот, феодальные порядки консервировались и отвердевали на молодом и жаждущем свободы буржуазном обществе.

Подпишитесь на нас в telegram

Подпишитесь на нас в telegram

Последовательная и радикальная критика религии во Франции XVIII века нашла высшее своё выражение в решениях революционного конвента, чтобы уйти со сцены истории как исполнившая свою партию оперная певица. Буржуазная критика религии вовсе не ставила своей целью уничтожение религии. Буржуазия устраняла феодальный церковный аппарат, опиравшийся на определенную церковную идеологию. Отсюда основное требование буржуазии – свобода совести, а вовсе не требование упразднения церкви и религии вообще как предрассудка и пережитка.

Религия и капитализм

«Буржуазный король» Наполеон, исполняя социальный заказ крупной буржуазии Франции, наладил отношения с церковью, указав ей на новое место в общественных отношениях. Во Франции, как и в Англии и США, религия постепенно теряет связь с социальной базой феодальной реакции. Теперь буржуазия может идеологически опираться на церковь в борьбе с новым врагом, который куда страшней феодальной реакции, — с рабочим классом.

Вместе с тем меняются и причины религиозности. Меняется роль религии в обществе. Меняется экономическое содержание церковной организации. Ядовитая змея, однако, скидывая старую кожу, остается опасной убийцей.

Новая, капиталистическая религиозность и буржуазный мистицизм имеют совсем не ту природу, которая лежала в основе предрассудка темного крестьянина эпохи средневековья. Если развитие науки и техники закрывает двери религии как таковой, то она без препятствий влазит через широкое окно свободного рынка. Рыночная стихия, известная случайность успеха и краха на рынке, нестабильное финансовое положение – мощный источник мистицизма и религиозности в буржуазном обществе. Особенно ярко это проявляется у средних слоев, в которых до крайности распространена слепая вера в «позитивное мышление», «мировой разум» и проч. и проч. Призыв на помощь потусторонних сил, подобный тем, которые знали древние люди, проповедует мелкая буржуазия, которая не способна (и не желает в силу общественного положения) объяснить экономические причины своих взлетов и падений.

Духовенство в эпоху средневековья было частью феодального класса. Современное духовенство является частью класса буржуазного. The Guardian в 2016 году опубликовала замечательные данные Джорджтаунского университета, согласно которым годовой оборот религиозных организаций США равен 1,2 триллиона долларов. В России доходы и расходы церкви часто непрозрачны, потому поддаются счету с трудом. Попытку посчитать прибыли отечественных попов в том же 2016 году предпринял сайт РБК. Доходы РПЦ, однако, куда скромней доходов западных мракобесов, живущих по всем канонам «свободы совести». Если отечественные либералы требуют на практике, а не только на бумаге, отделить церковь от государства, то с тем лишь прицелом, чтобы церковь как таковая зацвела тем же ядовитым цветком, каким она цветет в Европе и США.

Несмотря на обретение религией новой твердой почвы под ногами в условиях капитализма, буржуазная критика её не прекращалась ни на минуту. Основным «потребителем» такой критики является интеллигенция, которая ставит вопрос не конкретно-исторически, а абстрактно. В основе буржуазного атеизма лежит методология позитивизма. Позитивизм в философии открещивается от атеизма. И Рассел и популярный ныне Доккинз в философии не атеисты, а агностики. Лишь с практической точки зрения они признают атеизм как простую форму выражения отношения к церкви и религии.

Буржуазия вообще как бы говорит церкви: мы лишили тебя безусловного права на часть общественного дохода, но ты можешь взять эту часть и приумножить его в рамках свободного рынка. Однако получая такой доход, церковь приобретает и известный политический вес. Этот вес справедливо пугает интеллигенцию, которая оживляет боевой дух материалистов XVIII столетия для нового похода против клерикалов, чтобы отвадить последних от попыток влиять на науку и технический прогресс. Буржуазная интеллигенция, между тем, сама по себе исповедует религиозные предрассудки, но в превращенном философской форме в том числе через позитивистскую критику материализма и диалектики. Не потому ли поход Карла Поппера на диалектику так тепло принят буржуазией и её идеологами, что капиталистические классы лелеют мечту о вечном господстве их власти и их порядков? И право позитивистов на абстрактную критику религии вообще, религии как идеи, а не как социального явления, обосновывается двоякой потребностью капитализма: сохранить свободу науки, важную для производства, но при этом сохранить в неприкосновенности социальные отношения, порождающие религиозность и веру в чудеса.

Марксизм и религия

«Критика религии есть предпосылка всякой другой критики» — так ставит вопрос Маркс, но так не способны поставить вопрос позитивисты и все вообще буржуазные агностики. Критикуя религию, Маркс обрушивается в первую очередь на социальные отношения и социальную действительность, порождающую религию. Положительная программа Маркса – война не с идеей, а с её земными корнями.

Марксизм отрицает вульгарный подход буржуазного атеизма, с точки зрения которого религию достаточно объяснить, чтобы ниспровергнуть. Между прочим, именно книгу под названием «Объясняя религию» антрополога Паскаля Буайе красноречиво и повсеместно рекламирует известный российский позитивист и популяризатор науки, а кроме того либерал Александр Панчин. Буайе, а вслед за ним Панчин, ищут и находят конкретные механизмы формирования религиозного мышления, подменяя этим объяснение религии, которую невозможно понять, не поняв суть общественно-экономических отношений.

В этом году исполняется 100 лет со дня провозглашения декрета об отделении церкви от государства в РСФСР. Его главным отличием от подобных актов буржуазных стран является отказ церкви в праве владения собственностью. Но если брать не различие юридических дефиниций, но различия фактические, то советское государство на деле в области социально-экономической и правовой всячески стремилось к изгнанию религии из общественной жизни, её маргинализации, не переходя никогда к прямому запрещению церкви как методу бесполезному и даже вредному. Разумеется, речь идет о революционной политике большевиков, которая сходила со сцены истории по мере восхождения термидорианской бюрократии.

Марксистская критика религии состоит, прежде всего, в указании рабу его цепей, паразитического характера церкви, независимо от того, отделена или нет она от государства. В конечном итоге, марксизм стремится освободить совесть от религиозного дурмана посредством критики оружием той действительности, которая этот дурман воспроизводит. Это и означает «переступить буржуазный уровень».

Другие записи из рубрики...

2 комментария

  1. Упоминаемый в статье Наполеон прямо говорил, что религия служит оправданию экономического неравенства и социального расслоения и одобрял это, чтобы бедные не выступали против такого положения вещей. Религиозная мораль подменяет научный подход к морали системой неосознаваемых табу, выгодных бизнесу и буржуазной власти. Она мешает осознать выгоду тех или иных поступков для общества, для рабочих и для прочих угнетенных групп, оправдывая классовое, гендерное и прочие виды общественного неравенства. Позитивизм заменяет объективный идеализм религии субъективным идеализмом. Доккинз — пример того, когда религиозное оправдание общественного неравенства в последнее время все чаще заменяется претензиями на научность, и оно оправдывается мифическими биологическими причинами. Особенно он оправдывает гендерное неравенство и проявляет сексизм. Поппер со своими представлениями о фальсифицируемости избирательно выступал против марксизма, а не против буржуазных общественных наук, при том, что любые науки и учения об обществе заведомо сложнее фальсифицируются, чем естественные науки.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Философия современного империализма

(Этюд о Шпенглере) Подвергать научной критике систему взглядов Шпенглера - занятие малоплодотворное и бесполезное. "Философия" Шпенглера - это плоская идеалистическая мешанина, совершенно антинаучная претенциозно-мистическая галиматья. Научное мышление не имеет с ней никаких точек соприкосновения,...

Закрыть