Троица — Леворадикал

Троица

Troica29082016

В окно, закрытое толстенной решеткой, пробивался еле заметный луч уходящего солнца. На бетонном полу камеры лежал человек и грел побитые руки. В нем уже трудно было угадать какие-то черты лица – просто тощее тело с обрывками ушей и несколько раз сломанным носом. Только глаза еще угадывались в этом кровавом месиве. Он не помнил, ни сколько дней здесь находится, ни место, куда его приволокли. Маленькая, тощая фигура помнила лишь несколько моментов из своей прошлой жизни. Момент первый – когда-то его звали Джозеф. Момент второй он запомнил куда лучше…

— Молодой человек, сигаретки не найдется? – трое парней в кожаных куртках окружили одну из тех влюбленных пар, что в порыве романтики забывают о времени и прогуливаются по парку ночью.

— Не курю, дайте пройти, — Джозеф сделал шаг вперед, закрыв спутницу от двоих, крепко держа за руку.

— Да не бойся, мы поиграем и вернем! – кричал самый большой из них, явно чувствуя свое преимущество. Джозеф почувствовал, как похолодела рука девушки. В следующее мгновение третий, стоящий за спиной, кинул камень в затылок Джозефа…

Он сначала не мог понять: отчего так раскалывается голова и что за женские крики доносятся из кустов. Вдруг он вспомнил. Он вспомнил и трех гопников, и ледяную руку, и хохот, пока он падал и терял сознание. Не теряя ни секунды, он бросился на крик. Один из них стоял “на шухере” с ножом в руке и ждал своей очереди, а двое делали то, от чего у Джозефа снова мутилось сознание. Парень одним махом достал из кармана штанов ключ, хороший длинный ключ от старого замка и всадил на всю длину в горло на секунду замешкавшемуся “караульному”. Выхватив нож у бьющегося в агонии, Джозеф начал им наносить удары по спинам насильников. Один за другим, попеременно, сначала по одной спине, затем по другой, с точностью часов. Он не помнил, сколько это продолжалось, не помнил ни рыданий своей девушки, ни когда его скручивали и тащили в машину. Он помнил только нож в своей руке и две спины, которые медленно превращались в швейцарский сыр. Удар за ударом, взмах за взмахом.

— Заключенный, на допрос! – В открытой двери стоял полицейский и презрительно наблюдал, как Джозеф пытается подняться, — Быстрее! С пятой попытки, опираясь на стену, он все-таки смог это сделать. Снова потянулся знакомый до боли, во всех смыслах, коридор. Снова обитая коричневой тканью, дверь и запах дешевого табака за нею.

-Итак, Джозеф, у тебя было три незабываемых дня для раздумий, — следователь выпустил дым в лицо и снова затянулся.

— Да, в течение которых меня снова избивали каждый раз вместо завтрака, обеда и ужина. Три дня для решения, которое все равно примут за меня. Что ты хочешь от меня: чистосердечного признания? Так я тебе его написал, все как было, а не так, как ты этого хочешь. Или ты, может быть, хочешь, что бы я признал свою вину? Не выйдет! Если бы я знал, что это “дети” наших властителей, то я бы их не ножом колол, а тем самым ключом, который остался в глотке у сына главного прокурора!

— Как ты, тварь, смеешь, ты – серийный убийца, маньяк, убивающий невинных детей, гуляющих по парку. Тебе больше никто не поможет в этом мире, — следователь взял пепельницу и ударил Джозефа по голове.
Это были уже не первые три дня в его жизни в этом кошмаре наяву. Он перестал считать после десятых. Каждый раз Джозефа приводили в комнату к следователю и почти каждый раз выносили без сознания. Три месяца назад СМИ города взорвались текстами заголовков, один страшнее другого: “В парке убиты трое сыновей высокопоставленных чиновников”, ”Ужас в парке”, ”Маньяк с ножом” и так далее, но нигде так и не было написано, что сынишка мэра и внук главного судьи получали ножом в спину с расстегнутой ширинкой, наклонившись перед голой, рыдающей девушкой. Неудобно как-то, не вписывается в образ, понимаешь ли.

— Получи посылочку, щенок, тебе больше не за кого бороться, — следователь кинул в камеру конверт и вышел, дверь захлопнулась. Распухшими, переломанными пальцами Джозеф разорвал конверт, на пол что-то высыпалось. Не было ни единой возможности посмотреть что там, в камере стояла непроглядная темень. Наощупь это были фотографии и еще какой-то клочок бумаги. Как ни старался, Джозеф не мог разобрать ничего, он силился, морщился от боли, отдирая засохшую кровь с глаз, но так и не смог ничего увидеть. Ночь прошла в нервном ожидании, еще более нервном, чем обычно.

Как только стало светлеть, Джозеф встал, взял трясущимися руками конверт, оставленный в углу. Он не хотел смотреть фото, сначала взял бумагу. Это оказались газета и записка, написанная от руки. “Молодая девушка выбросилась в окно” – черными буквами, как приговор, сильнее любой меры наказания был напечатан заголовок. Больше ноги его не держали. Только глухой стук изможденного тела раздался в камере. До следующего утра Джозеф так и не встал. Никто в этот день не заходил его бить, не приносил куски черствого хлеба и воду. Враг перешел к более изощренному методу и сразу ударил со всей силы.

Спустя сутки он все-таки достал записку, лежащую рядом.

“Джозеф, ты всегда будешь невиновен для меня. Я пыталась встретиться с тобою или передать тебе что-то. Пыталась говорить всем, что это они напали, а ты защищался. Мне не верят, говорят, что у меня на нервной почве отказал рассудок. Следователь приказал никогда об этом не говорить никому, если я хочу жить. Я хотела бы еще раз тебя увидеть, ты спас мне жизнь, а я не могу даже никак отблагодарить тебя за это. Вчера ко мне приходил человек. Представился, что из службы безопасности. Он предложил сделку – моя жизнь в обмен на твою. Это единственное, как я могу тебе помочь. Ты же, наверное, знаешь, что тебе светит. Так ты хотя бы сможешь пожить. Даже заключенных с пожизненным выпускают, я слышала, мне рассказывали. Я все равно не могу больше видеть ничего и никого после того, что я пережила…
Спасибо за все… Я принимаю сделку. Может быть мы встретимся еще где-нибудь наверху. Ты-то точно попадешь в ангелы-хранители. Прощай.. ”

Не было больше иллюзий, не было больше за кого бороться в этом мире. Один человек не может победить, только в фильмах герой спасает всех пока спасаемые на него надеются, и сидят, сложа руки в замок.
– Дежурный, — хриплым голосом позвал Джозеф, — веди меня к следователю.

– Снова коридор, только теперь он стал почти как дом. Второй поворот направо, четвертая дверь налево. Все эти фильмы про борцов с системой, революционеров-одиночек – чушь, полная чушь! – думал Джозеф, пока ковылял по бетону, — все это где-то там – в другой жизни, а здесь следователь, суд и приговор за справедливость.

— Поздравляю, Джозеф, ты держался дольше всех на моей памяти, — следователь опять курил свой дешевый табак и странно как он еще не отъехал от рака легких. Зараза заразу не берет, видимо.

— А вы – самый большой подонок из всех, кого я знаю. Даже тех троих переплюнули. Поздравить, правда, не могу – не с чем.

Следователь поперхнулся дымом, схватил свою любимую пепельницу, замахнулся, но в этот раз поставил обратно.

— Что, в этот раз я вам нужен больше, чем в остальные, а? – Джозеф сидел на железном стуле и не мигая смотрел одним целым глазом.

— Признаваться будешь, наконец?

— Первый раз в пятнадцать. Или вы не об этом? – сморозил Джозеф и приготовился к “дежурному” удару пепельницей.

— Еще одна шутка и точно “вышку” получишь, понял?

— Давай чистые листы бумаги, я их подпишу, а вы там сами уже понаписываете, что хотите.

— Мне нравится твой подход, Джозеф. До суда тебя больше бить не будут.

— Да, городу нужно показать целого и невредимого, но в то же время ужасного маньяка. Вы получите свое внеочередное звание. Прокурор – победу в громком деле.

Следователь ничего не ответил, только улыбнулся. Дверь закрылась, обреченного на жизнь увели в камеру.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
После Маркса за философиями очередь не занимать!

Учение Маркса всесильно, потому что оно верно. В. И. Ленин Любопытно, если предположить существование некой шкалы порядочности, на каком расстоянии от нуля оказались бы нравственные достоинства множества наших авторитетных «ученых»-экономистов, реформаторов, политиков? Каков был...

Закрыть