Троица — Леворадикал

Троица

Troica29082016

В окно, закрытое толстенной решеткой, пробивался еле заметный луч уходящего солнца. На бетонном полу камеры лежал человек и грел побитые руки. В нем уже трудно было угадать какие-то черты лица – просто тощее тело с обрывками ушей и несколько раз сломанным носом. Только глаза еще угадывались в этом кровавом месиве. Он не помнил, ни сколько дней здесь находится, ни место, куда его приволокли. Маленькая, тощая фигура помнила лишь несколько моментов из своей прошлой жизни. Момент первый – когда-то его звали Джозеф. Момент второй он запомнил куда лучше…

— Молодой человек, сигаретки не найдется? – трое парней в кожаных куртках окружили одну из тех влюбленных пар, что в порыве романтики забывают о времени и прогуливаются по парку ночью.

— Не курю, дайте пройти, — Джозеф сделал шаг вперед, закрыв спутницу от двоих, крепко держа за руку.

— Да не бойся, мы поиграем и вернем! – кричал самый большой из них, явно чувствуя свое преимущество. Джозеф почувствовал, как похолодела рука девушки. В следующее мгновение третий, стоящий за спиной, кинул камень в затылок Джозефа…

Он сначала не мог понять: отчего так раскалывается голова и что за женские крики доносятся из кустов. Вдруг он вспомнил. Он вспомнил и трех гопников, и ледяную руку, и хохот, пока он падал и терял сознание. Не теряя ни секунды, он бросился на крик. Один из них стоял “на шухере” с ножом в руке и ждал своей очереди, а двое делали то, от чего у Джозефа снова мутилось сознание. Парень одним махом достал из кармана штанов ключ, хороший длинный ключ от старого замка и всадил на всю длину в горло на секунду замешкавшемуся “караульному”. Выхватив нож у бьющегося в агонии, Джозеф начал им наносить удары по спинам насильников. Один за другим, попеременно, сначала по одной спине, затем по другой, с точностью часов. Он не помнил, сколько это продолжалось, не помнил ни рыданий своей девушки, ни когда его скручивали и тащили в машину. Он помнил только нож в своей руке и две спины, которые медленно превращались в швейцарский сыр. Удар за ударом, взмах за взмахом.

— Заключенный, на допрос! – В открытой двери стоял полицейский и презрительно наблюдал, как Джозеф пытается подняться, — Быстрее! С пятой попытки, опираясь на стену, он все-таки смог это сделать. Снова потянулся знакомый до боли, во всех смыслах, коридор. Снова обитая коричневой тканью, дверь и запах дешевого табака за нею.

-Итак, Джозеф, у тебя было три незабываемых дня для раздумий, — следователь выпустил дым в лицо и снова затянулся.

— Да, в течение которых меня снова избивали каждый раз вместо завтрака, обеда и ужина. Три дня для решения, которое все равно примут за меня. Что ты хочешь от меня: чистосердечного признания? Так я тебе его написал, все как было, а не так, как ты этого хочешь. Или ты, может быть, хочешь, что бы я признал свою вину? Не выйдет! Если бы я знал, что это “дети” наших властителей, то я бы их не ножом колол, а тем самым ключом, который остался в глотке у сына главного прокурора!

— Как ты, тварь, смеешь, ты – серийный убийца, маньяк, убивающий невинных детей, гуляющих по парку. Тебе больше никто не поможет в этом мире, — следователь взял пепельницу и ударил Джозефа по голове.
Это были уже не первые три дня в его жизни в этом кошмаре наяву. Он перестал считать после десятых. Каждый раз Джозефа приводили в комнату к следователю и почти каждый раз выносили без сознания. Три месяца назад СМИ города взорвались текстами заголовков, один страшнее другого: “В парке убиты трое сыновей высокопоставленных чиновников”, ”Ужас в парке”, ”Маньяк с ножом” и так далее, но нигде так и не было написано, что сынишка мэра и внук главного судьи получали ножом в спину с расстегнутой ширинкой, наклонившись перед голой, рыдающей девушкой. Неудобно как-то, не вписывается в образ, понимаешь ли.

— Получи посылочку, щенок, тебе больше не за кого бороться, — следователь кинул в камеру конверт и вышел, дверь захлопнулась. Распухшими, переломанными пальцами Джозеф разорвал конверт, на пол что-то высыпалось. Не было ни единой возможности посмотреть что там, в камере стояла непроглядная темень. Наощупь это были фотографии и еще какой-то клочок бумаги. Как ни старался, Джозеф не мог разобрать ничего, он силился, морщился от боли, отдирая засохшую кровь с глаз, но так и не смог ничего увидеть. Ночь прошла в нервном ожидании, еще более нервном, чем обычно.

Как только стало светлеть, Джозеф встал, взял трясущимися руками конверт, оставленный в углу. Он не хотел смотреть фото, сначала взял бумагу. Это оказались газета и записка, написанная от руки. “Молодая девушка выбросилась в окно” – черными буквами, как приговор, сильнее любой меры наказания был напечатан заголовок. Больше ноги его не держали. Только глухой стук изможденного тела раздался в камере. До следующего утра Джозеф так и не встал. Никто в этот день не заходил его бить, не приносил куски черствого хлеба и воду. Враг перешел к более изощренному методу и сразу ударил со всей силы.

Спустя сутки он все-таки достал записку, лежащую рядом.

“Джозеф, ты всегда будешь невиновен для меня. Я пыталась встретиться с тобою или передать тебе что-то. Пыталась говорить всем, что это они напали, а ты защищался. Мне не верят, говорят, что у меня на нервной почве отказал рассудок. Следователь приказал никогда об этом не говорить никому, если я хочу жить. Я хотела бы еще раз тебя увидеть, ты спас мне жизнь, а я не могу даже никак отблагодарить тебя за это. Вчера ко мне приходил человек. Представился, что из службы безопасности. Он предложил сделку – моя жизнь в обмен на твою. Это единственное, как я могу тебе помочь. Ты же, наверное, знаешь, что тебе светит. Так ты хотя бы сможешь пожить. Даже заключенных с пожизненным выпускают, я слышала, мне рассказывали. Я все равно не могу больше видеть ничего и никого после того, что я пережила…
Спасибо за все… Я принимаю сделку. Может быть мы встретимся еще где-нибудь наверху. Ты-то точно попадешь в ангелы-хранители. Прощай.. ”

Не было больше иллюзий, не было больше за кого бороться в этом мире. Один человек не может победить, только в фильмах герой спасает всех пока спасаемые на него надеются, и сидят, сложа руки в замок.
– Дежурный, — хриплым голосом позвал Джозеф, — веди меня к следователю.

– Снова коридор, только теперь он стал почти как дом. Второй поворот направо, четвертая дверь налево. Все эти фильмы про борцов с системой, революционеров-одиночек – чушь, полная чушь! – думал Джозеф, пока ковылял по бетону, — все это где-то там – в другой жизни, а здесь следователь, суд и приговор за справедливость.

— Поздравляю, Джозеф, ты держался дольше всех на моей памяти, — следователь опять курил свой дешевый табак и странно как он еще не отъехал от рака легких. Зараза заразу не берет, видимо.

— А вы – самый большой подонок из всех, кого я знаю. Даже тех троих переплюнули. Поздравить, правда, не могу – не с чем.

Следователь поперхнулся дымом, схватил свою любимую пепельницу, замахнулся, но в этот раз поставил обратно.

— Что, в этот раз я вам нужен больше, чем в остальные, а? – Джозеф сидел на железном стуле и не мигая смотрел одним целым глазом.

— Признаваться будешь, наконец?

— Первый раз в пятнадцать. Или вы не об этом? – сморозил Джозеф и приготовился к “дежурному” удару пепельницей.

— Еще одна шутка и точно “вышку” получишь, понял?

— Давай чистые листы бумаги, я их подпишу, а вы там сами уже понаписываете, что хотите.

— Мне нравится твой подход, Джозеф. До суда тебя больше бить не будут.

— Да, городу нужно показать целого и невредимого, но в то же время ужасного маньяка. Вы получите свое внеочередное звание. Прокурор – победу в громком деле.

Следователь ничего не ответил, только улыбнулся. Дверь закрылась, обреченного на жизнь увели в камеру.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Жанаозен: солидарность против полицейщины

Областной суд Мангистауской области рассматривает апелляцию по делу 37 нефтяников-забастовщиков, 13 из которых приговорены к тюремным срокам от 3 до 7 лет за "организацию беспорядков". Напомним, что 11 декабря 2011 года полиция расстреляла рабочую...

Закрыть