Интервью с активистом марксистской группы «21» — Леворадикал

Интервью с активистом марксистской группы «21»

Марксистская группа 21

В 2015 году в российском левом движении произошли значительные перемены. Окончательно оформились целых три раскола в крупнейших(по российским меркам) организациях, претендующих на звание марксистских и коммунистических. О расколе «Объединённой коммунистической партии» мы беседовали с Сергеем Биецом, лидером «Революционной рабочей партии», о расколе «Российского социалистического движения» нам удалось поговорить с Андреем Заводским, активистом «Рабочей платформы», сегодня нашему сайту согласился дать интервью представитель новой организации «21», образовавшейся в результате раскола российской секции «Комитета за рабочий Интернационал».

Здравствуйте Константин Сумны, я стартую с места в карьер. И Биецу и Заводскому я задавал вопрос о том, почему РРП и РП не объединились. Я поясню: если Биец и его группа были согласны два года назад находиться в одной организации с Зоммером и Ко, а Заводской и вся РП были согласны ещё недавно находиться в одной организации с такими известными правыми «социалистами» как Будрайтскис и Овсянников, то почему сегодня они считают невозможным слияние РП и РРП, тем более момент подходящий. Я и вас спрошу: почему «21» сегодня самостоятельная, отдельная организация, а не часть РП или РРП. Представлялось ли вам возможным объединение всех трёх групп в одну серьёзную марксистскую организацию?

— Зачем? РП, РРП и 21 — разные группы по программе и тактике, они представляют разные течения левой мысли. Наша задача — создать политически сплоченное ядро революционных марксистов. Если мы соберем разных левых вместе, мы получим совсем другое — разнородную и противоречивую структуру с фракциями и внутренними конфликтами. Если бы мы хотели состоять в такой разнородной организации, то не стоило выходить из КРИ. Можно было остаться на правах фракции и вести затяжную внутреннюю войну.

Но мы считаем, у левых есть задачи важнее: собственное политическое развитие и участие в протестах со своей программой. Заниматься этим проще в политически единой организации, даже если она небольшая. Но это не исключает тактических союзов и с РП, и с РРП, и с другими левыми.

«Леворадикал» публиковал материалы внутренней дискуссии в российской секции КРИ(1,2). В частности, бывший активист организации Влад Ваховский обвинил тогда вашу группу в нерешительности и отказе от намеченных действий фракции. Почему понадобился целый год для того, чтобы окончательно порвать с КРИ?

— Этот год мы пытались российскую секцию КРИ спасти что ли. Решить в ней те проблемы, которые, как нам кажется, препятствуют ее развитию. Это и догматизм в теории, и хаотичность в практике. Мы до последнего пытались изменить РС КРИ, но скоро поняли, что это невозможно: ошибки местного руководства поддерживает международное, низовых активистов разных стран ситуация в целом устраивает. Но главное — наши российские товарищи так устали от бессодержательных споров, что уже готовы разойтись по домам. Тогда мы поняли, что тянуть с решением нельзя, и надо выходить из РС КРИ.

Раз вы упомянули критику Влада: на мой взгляд, это образец того, как не нужно делать. Мы считаем, что критика — важная часть работы левых. Они должны критиковать не только политических врагов — режим и правых, но и друг друга. Это нужно, чтобы помочь товарищам выбрать верную линию. Но критиковать тоже надо уметь.

Пока пишешь критику, нужно держать в голове простую мысль: “Я не тешу свое самолюбие, не мщу, не отыгрываюсь, а стараюсь помочь”. На мой взгляд, владовы конспиралогические теории и оскорбления не помогли КРИ исправить ошибки, не помогли фракционерам усилить аргументацию, не помогли сторонним левым разобраться в кризисе организации. То есть его критика покормила любителей жареного, но не решила свою задачу. Думаю, всем левым на собраниях стоит обсудить, зачем им нужна критика, как они ее ведут и зачем.

Российская секция КРИ до сих пор никак не отреагировала на случившееся. Как вы думаете, КРИ в России сможет существовать после ухода вашей фракции?

— Опыт предыдущих расколов показывает, что да, сможет. При прошлом расколе организация потеряла большую часть активистов и все регионы, но за года 3 сумела неплохо отстроиться. Я считаю, РС КРИ может набрать новых членов пока снова не расколется.

Но многое зависит от морального состояния активистов, которые остались в КРИ. Во время прошлого раскола настроения были боевые: “Мы потеряли многих товарищей, но зато теперь мы политически едины и сможем действовать в разы эффективнее”. В этот раз такого подъема в настроениях нет. РС КРИ сможет отстроиться заново, только если ее активисты преодолеют разочарование и возьмутся за дело с новыми силами.

Удалось ли вам донести сообщение о расколе в России до каких либо групп в других странах? Поступали ли вам отклики на это событие? Возможно, секции КРИ в бедных странах могли бы поддержать ваш демарш?

— Не знаю, почему акцент на бедных странах. Видимо, вы намекаете, что корень проблем в РС КРИ — это давление руководства из империалистической страны. Для нас это вопрос отдельный и сложный, давайте это пока оставим.

Мы связались с несколькими товарищами из разных стран, они передают информацию дальше. Как раз сейчас публикуем документы на английском языке, это поможет распространению.

Реакция такая. Некоторые товарищи считают, что в нашем анализе есть важные мысли, они благодарны за критику. Другие думают, что главная проблема — с внутренним режимом в организации, а не с программой и тактикой. И что это проблема именно российской секции, а не интернационала. Один товарищ сказал, что наши документы — типичная реакция новичков: приходят в организацию, активно работают, а когда видят, что быстрых результатов не будет, разочаровываются и уходят. Говорит, он видел это уже много раз.

Мы не надеемся, что наши документы кого-то переубедят. Если бы нам показали такие тексты еще 3 года назад, нас бы это не убедило.

Но мы думаем, то, с чем мы столкнулись в РС КРИ — это не случайность и не частная российская проблема, а результат политики руководства интернационала. Поэтому мы предполагаем, что другие товарищи в разных секциях сталкиваются с теми же проблемами. Они, наверно, думают, что одни такие и проблема в них. Наши документы покажут, что они не одни. Тогда мы сможем решать проблему вместе.

Можно ли сказать, что в противовес российской секции КРИ вы перенесли свой штаб в Питер? Для меня как стороннего наблюдателя всё выглядит именно так.

— Да, но не в противовес, это произошло случайно. Питерские товарищи почти сразу поддержали фракцию. А потом к тому же некоторые московские фракционеры переехали в Питер по личным причинам. Поэтому теперь у нас в Питере больше людей, чем в Москве.

Какие направления работы вы считаете сейчас приоритетными в России?

— Левые должны пытаться строить рабочую партию, чтобы у рабочего класса был инструмент для политических действий. А если вопрос про наши ближайшие задачи, то у нас их две: внешняя и внутренняя. Они дополняют друг друга и помогают укрепить организацию.

Внешняя задача — это основательная работа в профсоюзе или соцдвижении, долгая и упорная. Она нужна, чтобы научиться последовательно действовать в конкретной рабочей организации. Еще мы хотим вмешиваться в локальные острые протесты — это нужно, чтобы уметь действовать по обстоятельствам, быстро предлагать программу и тактику.

Внутренняя задача — это политическое развитие. В КРИ мы поняли, что у нас поверхностное понимание марксистской теории, мы хотим это исправить. Эта задача у нас сейчас в приоритете, а практика на втором месте.

Не секрет, что Россия переживает период глубокой реакции и упадка всякой социальной активности. На ваш взгляд, как долго продлится этот период? Я не просто так спрашиваю. В своих материалах, посвящённых разрыву с КРИ, вы критикуете Комитет за отсутствие конкретного анализа ситуации. Лидер РРП Сергей Биец, к примеру, убеждён, что очень скоро начнётся резкий рост социальной активности. Некоторые товарищи наоборот, считают, что период реакции продлится ещё долго и кризис социальной активности углубиться.

— Политический протест действительно в упадке, но социальных протестов все больше: забастовки и узкоцеховые выступления, вроде протеста дальнобойщиков. В 2015 году их было больше, чем в 2014, и, я уверен, этот рост продолжится.

Экономический кризис в России настолько серьезный, что его стоит сравнивать даже не с 2008 и не с 1998, а с началом 90-х. После падения рубля импорт стал в 3 раза дороже, а Россия закупает за рубежом и товары, и сырье, и комплектующие. Возможности дешевого кредита закрыты из-за санкций. Промышленные мощности изношены, на древних станках нельзя провести ни импортозамещение, ни реиндустриализацию. Кризис будет затяжным с резким падением уровня жизни. Ключевое слово — резким. Правительство уже говорит о сокращении бюджета на 10%, и на этом они не остановятся.

Причин для социального недовольства будет только больше, вопрос только в том, как скоро оно перерастет в политический протест и какими он будет. Это зависит от действий политических сил, в том числе нас с вами.

Резкое обострение ситуации в Сирии заставляет задуматься о новой мировой войне. Как вы считаете, сценарий мировой войны осуществим в современных условиях? Является ли обострение империалистических противоречий таким же важным фактором как в начале XX века. Некоторые считают ядерное оружие достаточным элементом сдерживания, а современную эпоху – эпохой ультраимпериализма, т.е. единой мировой империалистической системы.

— Если сравнивать со временем после распада советского блока, сейчас империалистические противоречия обострились. Мы это видим, например, по ситуации в Украине и Сирии. И это уже доказывает, что никакого единого империализма не существует. Другое дело что, да, открытая горячая война маловероятна из-за ядерного сдерживания. Империализмы сражаются, используя локальные конфликты в подконтрольных странах.

Напоследок очень хочется узнать вашу позицию, ваше мнение о ситуации в Германии. События в Кёльне в последние дни стали серьёзным фактором европейской политики. В России даже буржуазные феминистки поддались националистической истерии, а «левые» феминистки просто отмолчались. Как быть коммунистам в этой ситуации? Как разъяснять вопрос трудящимся?

— Классный вопрос, спасибо. Левые часто впадают в одну из двух крайностей.

Первая крайность — это когда левые понимают, что нужно отвечать на национальный вопрос, но используют для этого правую риторику или теорию цивилизаций. Тогда они рассматривают историю как результат не борьбы классов, а борьбы разных цивилизаций. Нападение в Кёльне — это удар арабской цивилизации по европейской. Так думают некоторые левые и предлагают сплотиться вокруг европейских ценностей.

Вторая крайность — это когда левые просто отмалчиваются. Они боятся своими высказываниями поддержать правые настроения, поэтому говорят только, что проблема преувеличена и ее не стоит обсуждать. Что нападения мигрантов — это частные случаи, и их вообще нельзя рассматривать как социальное явление.

На мой взгляд, стоит сосредоточиться на том, что европейские и арабские страны находятся на разном уровне развития производственных отношений. Европейские — сверхиндустриальные, а арабские — полуаграрные. Производственные отношения формируют культуру поведения.

Европейская городская культура почти изжила патриархат (но не сексизм). А в полуаграрных странах патриархат не только навязывается сверху религиозно-политическими силами, он и подкрепляется реалиями сельской жизни. Если мужчина работает и владеет всем имуществом, а женщина рожает детей и обслуживает его в быту, то и отношения между ними формируются соответствующие. Человек, который впитал это с детства, не может понять, как может существовать равноправие между мужчиной и женщиной.

Поэтому выходцы из патриархальной страны в европейской культуре ведут себя неадекватно. Но мигранты — не носители уникального кода, который противостоит европейскому. Еще пару сотен лет назад менталитет европейских мужчин мало отличался от менталитета этих мигрантов.

Это не снимает ответственности с преступников — их нужно судить и наказывать. Но нужно понимать проблему в материалистическом ключе. Некоторые выходцы из патриархальных стран будут вести себя неадекватно до тех пор, пока в их стране не пройдет индустриализация. А еще пока у них не будет качественного гендерно нейтрального образования, в том числе сексуального. Проблему с уже приехавшими мигрантами можно решить через интеграцию в европейское общество: не допустить ситуации, когда мигранты живут в своих национальных гетто.

Спасибо большое вам за интервью! Мы желаем всяческих успехов вашей новой организации.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Администрация «Форесии АДП» доигралась — рабочие снова бастуют

16 апреля в начале смены наладчики литьевых машин компании «Форесия АДП» стали работать по правилам. Они отказались ремонтировать свои машины, как делали раньше. Наладчиков поддержали рабочие всей смены. Так рабочие выразили недовольство бесконечными лишениями...

Закрыть