Интервью с активистом марксистской группы «21» — Леворадикал

Интервью с активистом марксистской группы «21»

Марксистская группа 21

В 2015 году в российском левом движении произошли значительные перемены. Окончательно оформились целых три раскола в крупнейших(по российским меркам) организациях, претендующих на звание марксистских и коммунистических. О расколе «Объединённой коммунистической партии» мы беседовали с Сергеем Биецом, лидером «Революционной рабочей партии», о расколе «Российского социалистического движения» нам удалось поговорить с Андреем Заводским, активистом «Рабочей платформы», сегодня нашему сайту согласился дать интервью представитель новой организации «21», образовавшейся в результате раскола российской секции «Комитета за рабочий Интернационал».

Здравствуйте Константин Сумны, я стартую с места в карьер. И Биецу и Заводскому я задавал вопрос о том, почему РРП и РП не объединились. Я поясню: если Биец и его группа были согласны два года назад находиться в одной организации с Зоммером и Ко, а Заводской и вся РП были согласны ещё недавно находиться в одной организации с такими известными правыми «социалистами» как Будрайтскис и Овсянников, то почему сегодня они считают невозможным слияние РП и РРП, тем более момент подходящий. Я и вас спрошу: почему «21» сегодня самостоятельная, отдельная организация, а не часть РП или РРП. Представлялось ли вам возможным объединение всех трёх групп в одну серьёзную марксистскую организацию?

— Зачем? РП, РРП и 21 — разные группы по программе и тактике, они представляют разные течения левой мысли. Наша задача — создать политически сплоченное ядро революционных марксистов. Если мы соберем разных левых вместе, мы получим совсем другое — разнородную и противоречивую структуру с фракциями и внутренними конфликтами. Если бы мы хотели состоять в такой разнородной организации, то не стоило выходить из КРИ. Можно было остаться на правах фракции и вести затяжную внутреннюю войну.

Но мы считаем, у левых есть задачи важнее: собственное политическое развитие и участие в протестах со своей программой. Заниматься этим проще в политически единой организации, даже если она небольшая. Но это не исключает тактических союзов и с РП, и с РРП, и с другими левыми.

«Леворадикал» публиковал материалы внутренней дискуссии в российской секции КРИ(1,2). В частности, бывший активист организации Влад Ваховский обвинил тогда вашу группу в нерешительности и отказе от намеченных действий фракции. Почему понадобился целый год для того, чтобы окончательно порвать с КРИ?

— Этот год мы пытались российскую секцию КРИ спасти что ли. Решить в ней те проблемы, которые, как нам кажется, препятствуют ее развитию. Это и догматизм в теории, и хаотичность в практике. Мы до последнего пытались изменить РС КРИ, но скоро поняли, что это невозможно: ошибки местного руководства поддерживает международное, низовых активистов разных стран ситуация в целом устраивает. Но главное — наши российские товарищи так устали от бессодержательных споров, что уже готовы разойтись по домам. Тогда мы поняли, что тянуть с решением нельзя, и надо выходить из РС КРИ.

Раз вы упомянули критику Влада: на мой взгляд, это образец того, как не нужно делать. Мы считаем, что критика — важная часть работы левых. Они должны критиковать не только политических врагов — режим и правых, но и друг друга. Это нужно, чтобы помочь товарищам выбрать верную линию. Но критиковать тоже надо уметь.

Пока пишешь критику, нужно держать в голове простую мысль: “Я не тешу свое самолюбие, не мщу, не отыгрываюсь, а стараюсь помочь”. На мой взгляд, владовы конспиралогические теории и оскорбления не помогли КРИ исправить ошибки, не помогли фракционерам усилить аргументацию, не помогли сторонним левым разобраться в кризисе организации. То есть его критика покормила любителей жареного, но не решила свою задачу. Думаю, всем левым на собраниях стоит обсудить, зачем им нужна критика, как они ее ведут и зачем.

Российская секция КРИ до сих пор никак не отреагировала на случившееся. Как вы думаете, КРИ в России сможет существовать после ухода вашей фракции?

— Опыт предыдущих расколов показывает, что да, сможет. При прошлом расколе организация потеряла большую часть активистов и все регионы, но за года 3 сумела неплохо отстроиться. Я считаю, РС КРИ может набрать новых членов пока снова не расколется.

Но многое зависит от морального состояния активистов, которые остались в КРИ. Во время прошлого раскола настроения были боевые: “Мы потеряли многих товарищей, но зато теперь мы политически едины и сможем действовать в разы эффективнее”. В этот раз такого подъема в настроениях нет. РС КРИ сможет отстроиться заново, только если ее активисты преодолеют разочарование и возьмутся за дело с новыми силами.

Удалось ли вам донести сообщение о расколе в России до каких либо групп в других странах? Поступали ли вам отклики на это событие? Возможно, секции КРИ в бедных странах могли бы поддержать ваш демарш?

— Не знаю, почему акцент на бедных странах. Видимо, вы намекаете, что корень проблем в РС КРИ — это давление руководства из империалистической страны. Для нас это вопрос отдельный и сложный, давайте это пока оставим.

Мы связались с несколькими товарищами из разных стран, они передают информацию дальше. Как раз сейчас публикуем документы на английском языке, это поможет распространению.

Реакция такая. Некоторые товарищи считают, что в нашем анализе есть важные мысли, они благодарны за критику. Другие думают, что главная проблема — с внутренним режимом в организации, а не с программой и тактикой. И что это проблема именно российской секции, а не интернационала. Один товарищ сказал, что наши документы — типичная реакция новичков: приходят в организацию, активно работают, а когда видят, что быстрых результатов не будет, разочаровываются и уходят. Говорит, он видел это уже много раз.

Мы не надеемся, что наши документы кого-то переубедят. Если бы нам показали такие тексты еще 3 года назад, нас бы это не убедило.

Но мы думаем, то, с чем мы столкнулись в РС КРИ — это не случайность и не частная российская проблема, а результат политики руководства интернационала. Поэтому мы предполагаем, что другие товарищи в разных секциях сталкиваются с теми же проблемами. Они, наверно, думают, что одни такие и проблема в них. Наши документы покажут, что они не одни. Тогда мы сможем решать проблему вместе.

Можно ли сказать, что в противовес российской секции КРИ вы перенесли свой штаб в Питер? Для меня как стороннего наблюдателя всё выглядит именно так.

— Да, но не в противовес, это произошло случайно. Питерские товарищи почти сразу поддержали фракцию. А потом к тому же некоторые московские фракционеры переехали в Питер по личным причинам. Поэтому теперь у нас в Питере больше людей, чем в Москве.

Какие направления работы вы считаете сейчас приоритетными в России?

— Левые должны пытаться строить рабочую партию, чтобы у рабочего класса был инструмент для политических действий. А если вопрос про наши ближайшие задачи, то у нас их две: внешняя и внутренняя. Они дополняют друг друга и помогают укрепить организацию.

Внешняя задача — это основательная работа в профсоюзе или соцдвижении, долгая и упорная. Она нужна, чтобы научиться последовательно действовать в конкретной рабочей организации. Еще мы хотим вмешиваться в локальные острые протесты — это нужно, чтобы уметь действовать по обстоятельствам, быстро предлагать программу и тактику.

Внутренняя задача — это политическое развитие. В КРИ мы поняли, что у нас поверхностное понимание марксистской теории, мы хотим это исправить. Эта задача у нас сейчас в приоритете, а практика на втором месте.

Не секрет, что Россия переживает период глубокой реакции и упадка всякой социальной активности. На ваш взгляд, как долго продлится этот период? Я не просто так спрашиваю. В своих материалах, посвящённых разрыву с КРИ, вы критикуете Комитет за отсутствие конкретного анализа ситуации. Лидер РРП Сергей Биец, к примеру, убеждён, что очень скоро начнётся резкий рост социальной активности. Некоторые товарищи наоборот, считают, что период реакции продлится ещё долго и кризис социальной активности углубиться.

— Политический протест действительно в упадке, но социальных протестов все больше: забастовки и узкоцеховые выступления, вроде протеста дальнобойщиков. В 2015 году их было больше, чем в 2014, и, я уверен, этот рост продолжится.

Экономический кризис в России настолько серьезный, что его стоит сравнивать даже не с 2008 и не с 1998, а с началом 90-х. После падения рубля импорт стал в 3 раза дороже, а Россия закупает за рубежом и товары, и сырье, и комплектующие. Возможности дешевого кредита закрыты из-за санкций. Промышленные мощности изношены, на древних станках нельзя провести ни импортозамещение, ни реиндустриализацию. Кризис будет затяжным с резким падением уровня жизни. Ключевое слово — резким. Правительство уже говорит о сокращении бюджета на 10%, и на этом они не остановятся.

Причин для социального недовольства будет только больше, вопрос только в том, как скоро оно перерастет в политический протест и какими он будет. Это зависит от действий политических сил, в том числе нас с вами.

Резкое обострение ситуации в Сирии заставляет задуматься о новой мировой войне. Как вы считаете, сценарий мировой войны осуществим в современных условиях? Является ли обострение империалистических противоречий таким же важным фактором как в начале XX века. Некоторые считают ядерное оружие достаточным элементом сдерживания, а современную эпоху – эпохой ультраимпериализма, т.е. единой мировой империалистической системы.

— Если сравнивать со временем после распада советского блока, сейчас империалистические противоречия обострились. Мы это видим, например, по ситуации в Украине и Сирии. И это уже доказывает, что никакого единого империализма не существует. Другое дело что, да, открытая горячая война маловероятна из-за ядерного сдерживания. Империализмы сражаются, используя локальные конфликты в подконтрольных странах.

Напоследок очень хочется узнать вашу позицию, ваше мнение о ситуации в Германии. События в Кёльне в последние дни стали серьёзным фактором европейской политики. В России даже буржуазные феминистки поддались националистической истерии, а «левые» феминистки просто отмолчались. Как быть коммунистам в этой ситуации? Как разъяснять вопрос трудящимся?

— Классный вопрос, спасибо. Левые часто впадают в одну из двух крайностей.

Первая крайность — это когда левые понимают, что нужно отвечать на национальный вопрос, но используют для этого правую риторику или теорию цивилизаций. Тогда они рассматривают историю как результат не борьбы классов, а борьбы разных цивилизаций. Нападение в Кёльне — это удар арабской цивилизации по европейской. Так думают некоторые левые и предлагают сплотиться вокруг европейских ценностей.

Вторая крайность — это когда левые просто отмалчиваются. Они боятся своими высказываниями поддержать правые настроения, поэтому говорят только, что проблема преувеличена и ее не стоит обсуждать. Что нападения мигрантов — это частные случаи, и их вообще нельзя рассматривать как социальное явление.

На мой взгляд, стоит сосредоточиться на том, что европейские и арабские страны находятся на разном уровне развития производственных отношений. Европейские — сверхиндустриальные, а арабские — полуаграрные. Производственные отношения формируют культуру поведения.

Европейская городская культура почти изжила патриархат (но не сексизм). А в полуаграрных странах патриархат не только навязывается сверху религиозно-политическими силами, он и подкрепляется реалиями сельской жизни. Если мужчина работает и владеет всем имуществом, а женщина рожает детей и обслуживает его в быту, то и отношения между ними формируются соответствующие. Человек, который впитал это с детства, не может понять, как может существовать равноправие между мужчиной и женщиной.

Поэтому выходцы из патриархальной страны в европейской культуре ведут себя неадекватно. Но мигранты — не носители уникального кода, который противостоит европейскому. Еще пару сотен лет назад менталитет европейских мужчин мало отличался от менталитета этих мигрантов.

Это не снимает ответственности с преступников — их нужно судить и наказывать. Но нужно понимать проблему в материалистическом ключе. Некоторые выходцы из патриархальных стран будут вести себя неадекватно до тех пор, пока в их стране не пройдет индустриализация. А еще пока у них не будет качественного гендерно нейтрального образования, в том числе сексуального. Проблему с уже приехавшими мигрантами можно решить через интеграцию в европейское общество: не допустить ситуации, когда мигранты живут в своих национальных гетто.

Спасибо большое вам за интервью! Мы желаем всяческих успехов вашей новой организации.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Хосе Клементе Ороско (1883-1949)

Недавно исполнилось 130 лет великому мексиканскому художнику Хосе Ороско, одному из основателей мексиканской школы монументальной живописи. (исп. José Clemente Orozco, 23 ноября 1883 — 7 сентября 1949) Муралисты сочетали современную технику письма с тематикой...

Закрыть