Рождение христианства — Леворадикал

Рождение христианства

Рождение христианства

Праздник к нам приходит. Заметки о рождении христианства

Древний мир не знал религиозной ненависти. Греки, при всем высокомерии к «варварам», никогда не обвиняли тех в идолопоклонстве. Римляне деловито присваивали любых удобных богов для собственного пантеона. Когда богов много, они все равноправны. Другое дело — когда бог один. Он не терпит конкуренции, и тогда остальные неизбежно должны стать «ложными», «идолами», «демонами».

Основы такой единобожной нетерпимости были заложены в иудаизме. Однако он оставался племенной религией, не претендовавшей на мировое значение. Именно христианство подарило миру религиозный фанатизм. Разумеется, это произошло не сразу.

Христианство иногда называют «религией рабов». И это верно, но не в ницшеански-сверхчеловеческом смысле, а в самом прямом — в классовом. Это идеология угнетенного класса Древнего Мира. Так сказать, самого угнетенного в истории. Отсюда его покорство, пассивность сопротивления, проповедь бессилия и непротивления. На первых порах христианские общины были слабы, гонимы и бессильны. В обстановке травли они держались взаимопомощью и братской преданностью: время силы еще не пришло. (Заметим в скобках, что это не противоречит отправному тезису: формально христиан в Риме казнили не за религиозные убеждения, а за отказ участвовать в культе императора, что считалось государственной изменой.)

Как только учение Христа шагнуло из катакомб во дворцы, всё перевернулось. Христиане выказывают такую жестокость и нетерпимость, о которой язычники и помыслить не могли. В 389 году император Феодосий приказал епископу уничтожить крупнейшую в мире Александрийскую библиотеку: здание было разрушено, а «языческие» ученые, пытавшиеся спасти рукописи, накопленные за шесть веков, растерзаны толпой фанатиков. В 391 г. было запрещено отправление языческих культов, в 394 — упразднены Олимпийские игры. Христианин Аларих в 396 г. сжигает древнее Элевсинское святилище, а в 410 — учиняет погром в Риме.

Когда читаешь о деяниях христианских монахов того времени, невольно вспоминаешь нынешних исламистов: в 388 г. они сожгли синагогу в Каллиникуме, вблизи Евфрата, и терроризировали сирийские деревни, где стояли языческие святилища; в 391 г. патриарх Феофил Александрийский призвал монахов «очистить» город, разрушив Серапеум, великий храм Сераписа. Монахи врывались в жилища язычников и искали там идолов. А в 415 г. фанатики (подстрекаемые патриархом Кириллом) замучили Гипатию, женщину-философа, которую даже епископ Синезий называл «матерью, сестрой, учительницей и благодетельницей».

Причем адепты любви и милосердия расправлялись не только с иноверцами, но и друг с другом. «Христиане, враждуя между собой, — замечал летописец, — ведут себя хуже лютых зверей». Уже «арианский спор» IV в. сопровождался поджогами и резней, которые впоследствии стали доброй традицией христианских междуусобиц.

Так начиналось победоносное шествие христианства. Впереди были безжалостные расправы с еретиками, крещение «огнем и мечом», позорные крестовые походы (сопровождавшиеся резней и погромами), инкивизиция, религиозные войны и много других славных дел…

Сегодня христианский фанатизм, казалось бы, выдохся. Религиоведы и философы говорят, что в современном обществе возникла «дыра на месте бога». Но марксисты понимают, что любая идеология — не более чем форма для общественных отношений. Когда социоэкономические условия заставляют людей браться за оружие — тут же возникает и идейное обоснование, за что убивать: молятся не тому богу! молятся не так! А если молятся тому и так же, то начнем сами молиться по-другому — и убьем их всех!

Именно поэтому общественные переломы всегда сопровождаются накалом религиозных страстей. Но если прогрессивным силам, которые ведут человека в будущее, божественная санкция ни к чему, то реакционеры охотно за нее хватаются.

За примером далеко ходить не надо: вспомним откровение отставного попа Всеволода Чаплина. Сегодня Чаплин, оказавшись не у дел, играет в оппозицию и обличает стяжательство церковной верхушки, а еще вчера говорил так: «Нравственное дело, достойное поведения христианина — уничтожить как можно больше большевиков, чтобы отстоять вещи, которые для христианина являются святыми, и свергнуть большевистскую власть».

Немногим лучше и его преемник Александр Щипков, который в своих публицистических работах именует события 1917 г. «катастрофой», а большевиков — «политическими авантюристами, оторвавшими сами понятия «справедливость» и «равенство» от их духовной основы». Хоть убивать не призывает, и на том спасибо.

Но всё-таки жив в наших церковниках прежний огонь! Огонь инквизиции и Александрийского пожара. Так рассуждал и Лютер, призывавший убивать восставших крестьян как бешеных собак. Так поступали попы, которые во время русской и испанской революций брались за оружие, чтобы стрелять в рабочих и крестьян. Чем дальше будет идти распад старого общества, тем яростней будет мракобесие.

А если уж для многовековой памяти необходимо быть распятым на кресте, то почему бы не вспомнить сегодня тысячи мятежных рабов, казненных после восстания Спартака? Они уже преодолели христианство. Они выше богов, они — люди.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Полиция Северной Ирландии преследует членов социалистической партии éirígí в преддверии саммита «большой восьмерки»

Североирландская полиция целенаправленно преследует членов социалистической партии éirígí в ее наступлении на оппозицию саммиту "большой восьмерки". После ареста и заключения под стражу в Белфасте сегодня утром (в среду 12 июня) члена ирландской социалистической республиканской...

Закрыть