Консерватизм, фашизм, война | Леворадикал

Консерватизм, фашизм, война

Консерватизм, фашизм, война

22 марта в Петербурге состоялся солидный международный форум. В роскошном отеле собрались гости со всего мира. Много говорили о борьбе с американской гегемонией, о неприятии двойных стандартов в мировой политике и т. п. А в это время за окнами полиция гоняла протестующих, которые скандировали «Нет фашизму!» Всё потому, что, хоть форум и назывался «консервативным», он собрал отнюдь не умеренных тори: гостями были, например, члены греческой неонацистской партии «Золотая заря» (известной побоями и убийствами политических оппонентов), немецкой Национал-демократической партии, австрийской Партии Свободы и прочие политики весьма правого толка. Среди русских «консерваторов» присутствовали, например, Владимир Тор и нацист-догхантер Алексей Мильчаков. Правда, собравшиеся старались воздерживаться от явно ксенофобских высказываний (во всяком случае, с трибуны), но сути это не меняет: папа фашизма Муссолини тоже не призывал бить жидов-спасать Италию. Как сказано, «фашизм не начинается с газовых камер, он ими заканчивается».

Активистов, которые вышли на улицы высказать протест, можно только поддержать; однако замечу, что при этом пропаганда левых сводилась к перечислению бесчинств партий-участниц (в первую очередь, конечно, одиозной «Золотой зари») под аккомпанимент патетических восклицаний: «Как могло случится, что город, переживший блокаду, стал самым безопасным местом для сборища ультраправых всей Европы?»

Напомним, что во время Гражданской войны Ленин наставлял партийных агитаторов: говоря о диктатуре Колчака, мало рассказывать о порках и расстрелах, нужно говорить о классовой ее основе. Так же и сегодня: ответ на вопрос «Как могло случиться?» лежит в плоскости больших исторических обобщений.

История не рациональна и не линейна: она знает времена припадков иррационального безумия. Однако «это безумие по-своему последовательно». К началу XX века филистеры (в том числе и социал-демократические) упивались размеренным ходом прогресса от хорошего к лучшему: наука накапливала знания, не разрушавшие привычной модели мироздания, человек (белый) методично осваивал (точней, присваивал) самые отдаленные уголки земного шара, рабочие партии набирали силу… Однако, точно в дурном романе, всё перевернулось в один миг. Отлаженный механизм разлетелся вдребезги. Мировая война, фашизм и сталинизм, снова мировая война… Оруэлл писал: «Впечатление такое, будто за какой-то десяток лет мы откатились ко временам каменного века. Вдруг ожили человеческие типы, казалось бы, вымершие давным-давно: пляшущий дервиш, и разбойничий атаман, и Великий Инквизитор, — причем сегодня они отнюдь не пациенты психиатрической лечебницы, а властители мира».

Подпишитесь на нас в telegram

Сегодня происходит то же самое, если не считать (пока) мировой войны. Мир снова катится в бездну варварства, и Россия занимает почетное место в авангарде этого нисхождения, уступая разве что ИГИЛ. «Традиционные ценности», «духовные скрепы» — весь этот черносотенный бред ныне стал вполне осознанной официальной идеологией: не случайно организаторы форума разместили на первой странице своего сайта цитату из выступления некоего В. В. Путина, где тот объявляет христанские ценности «основой западной цивилизации» (античность и Просвещение — побоку!), берет под защиту «традиционные идентичности» и выражает готовность отстаивать ценности мировых религий, в первую очередь — христианства. Впрочем, и без путинской цитаты ясно, что фашистский слет проходил с одобрения Кремля: в сегодняшней России полиция разгоняет даже аполитичные флешмобы типа массовой драки подушками — разве можно провести без разрешения свыше международный форум в дорогом питерском отеле? Смешно и думать.

Само собой, Путин и компания вступаются за вечные ценности не из высокодуховных побуждений. Идейная гибкость этой братии известна: позавчера они клялись в верности марксистско-ленинским принципам, вчера рвали рубаху за свободу и демократию, а сегодня, видно, уже и теократию готовы строить. Однако даже здесь правящая клика явно мало заботится о форме. После атаки на «Шарли Эбдо» Путин позволил Кадырову провести массовый происламский митинг в Грозном, демонстративно показав, что не берет всерьез даже болтовню о «государствообразующем» православии: флаги, кресты или полмесяцы — дело девятое. И это, пожалуй, отрадно: если б у власти оказались подлинные религиозные фанатики, нам всем пришлось бы гораздо хуже.

Это еще не фашизм. И дело не в градусе репрессий, а в социологическом аспекте. В 30-х Троцкий метко определил фашизм как «контрреволюцию снизу»: это массовое реакционное движение мелких собственников, которые берутся разгромить рабочее движение своими силами, без надежды на государственный аппарат. Сегодня же мы имеем ультраконсервативную риторику правящей элиты: да, она зиждется на темных инстинктах масс, но на не активности, а на пассивности. Скорее, она ищет политическую идентификацию, чтобы отделить себя от либеральных критиков, ибо более ничем от них не отличается. Однако это и не просто маскировка. Чем же так приглянулись элите традиционные ценности?

Традиционалистское мышление антиисторично: традиция может быть источником мудрости только в неизменяемом мире. Конечно, люди всегда понимали, что время не стоит на месте, но для большинства архаических обществ древности в «начале времен» лежал Золотой век, и движение истории воспринималось как неизбежный упадок, деградация, а любые новшества принимались только под видом возврата к «старым добрым временам». Неизменяемость предполагает и стабильную иерархию. Потому-то человек в традиционалистском обществе является не уникальной личностью, а суммой коллективных «мы» — гендера, нации, сословия, вероисповедания… (Вот они, «традиционные идентичности»!) Ценится здесь не уникальное и неповторимое, а типовое.

Разумеется, такое мировоззрение появилось не случайно: в добуржуазных аграрных обществах оно было естественным залогом выживания. Коллектив, находившийся в полной власти природы, на грани физического выживания, не мог позволить индивиду своеволия, которое грозило бы гибелью всех. Независимая личность рождается в городе. Первые ростки пробиваются еще в античном полисе, а в позднесредневековом городе она становится общественной силой. «Буржуа» буквально и означает «горожанин»: именно под знаменем индивидуальной свободы происходят великие буржуазные революции. Действительно — независимость индивида от любых сословных и конфессиональных рамок позволяет как нельзя лучше осуществлять экономическую власть, и здесь первопричина либерального трепета в отношении всяческих «свобод». Властвующий капитализм довел этот принцип до крайности: сегодня как ценность преподносятся даже неповиновение и бунт (ценность, разумеется, чисто рыночная: так, недавно Москву украшали плакаты с рекламой дезодоранта «Анархия» — будь я анархистом, повесился бы с тоски).

Здесь встает закономерный вопрос: если свобода индивида естественна для капитализма, то зачем же правящему классу от нее отрекаться? Ответ в том, что естественна она только при благоприятных условиях. Когда рынки растут, буржуазия легко играет в политический и экономический либерализм. При этом идеологи рынка склонны представлять периоды промышленного подъема как норму, а спады преподносить как досадные недоразумения. Однако моменты благоденствия, больших прибылей и всеобщей занятости закономерно сменяются кризисами, и каждый бум уже несет в себе зародыш будущего краха. А когда приходит черный день — на свалку отправляются все сладкие сказки, которыми вчера потчевали оглупленные массы. Упование на «невидимую руку рынка» сменяется государственным регулированием, «всеобщее благоденствие» — сокращением социальных расходов, а демократия — той или иной формой тирании.

Как уже говорилось выше, именно такой период мы переживаем сегодня. Более того: выйдя за исторические пределы, капиталистический уклад отрицает собственные основы. Он общественно бесполезен: любой прогресс в наши дни осуществляется только с помощью элементов планирования, государственного регулирования и международной кооперации. Неизменны только эксплуатация чужого труда и частное присвоение прибыли. Можно ли сомневаться, кому сегодня выгодна картина неменяющегося иерархического мира, где у человека отнято право мыслить, спорить, чувствовать себя личностью?

Впрочем, не стоит унывать. Идеологии не формируют сознание с нуля, они сами — продукт общественного развития. Капиталистическая элита может на время одурманить сознание масс, но она принуждена будет заплатить за это. «Традиционные ценности» — продукт прошлых тысячелетий, и сегодня они могут быть лишь временным помрачением рассудка. Парадокс: капитализм, который пришел в мир под знаменем свободы личности, доводит ее до абсурда, до атомизации, и в конце концов обращает в свою противоположность. И напротив — коммунизм, который либеральные щелкоперы упрекают в пренебрежении индивидуальностью, на самом деле означает лишь новую ступень развития человеческой личности, где «я» станет не проекцией безликого множества «мы», а частью коллектива как многогранной системы индивидов, сознающих ответственность не только за себя, но и за каждого.

Чем быстрей это произойдет — тем меньше мучений принуждено будет перенести человечество. И это уже зависит от каждого из нас.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Благодарю Украину

Я хочу поблагодарить Украину за те несколько лет, что мне удалось в ней пожить. Было непросто, откровенно говоря, бедность, некоторые лишения и безработица, но одинаковые с большинством граждан Украины, на равных. Никто никогда меня...

Закрыть