Консерватизм, фашизм, война | Леворадикал

Консерватизм, фашизм, война

Консерватизм, фашизм, война

22 марта в Петербурге состоялся солидный международный форум. В роскошном отеле собрались гости со всего мира. Много говорили о борьбе с американской гегемонией, о неприятии двойных стандартов в мировой политике и т. п. А в это время за окнами полиция гоняла протестующих, которые скандировали «Нет фашизму!» Всё потому, что, хоть форум и назывался «консервативным», он собрал отнюдь не умеренных тори: гостями были, например, члены греческой неонацистской партии «Золотая заря» (известной побоями и убийствами политических оппонентов), немецкой Национал-демократической партии, австрийской Партии Свободы и прочие политики весьма правого толка. Среди русских «консерваторов» присутствовали, например, Владимир Тор и нацист-догхантер Алексей Мильчаков. Правда, собравшиеся старались воздерживаться от явно ксенофобских высказываний (во всяком случае, с трибуны), но сути это не меняет: папа фашизма Муссолини тоже не призывал бить жидов-спасать Италию. Как сказано, «фашизм не начинается с газовых камер, он ими заканчивается».

Активистов, которые вышли на улицы высказать протест, можно только поддержать; однако замечу, что при этом пропаганда левых сводилась к перечислению бесчинств партий-участниц (в первую очередь, конечно, одиозной «Золотой зари») под аккомпанимент патетических восклицаний: «Как могло случится, что город, переживший блокаду, стал самым безопасным местом для сборища ультраправых всей Европы?»

Напомним, что во время Гражданской войны Ленин наставлял партийных агитаторов: говоря о диктатуре Колчака, мало рассказывать о порках и расстрелах, нужно говорить о классовой ее основе. Так же и сегодня: ответ на вопрос «Как могло случиться?» лежит в плоскости больших исторических обобщений.

История не рациональна и не линейна: она знает времена припадков иррационального безумия. Однако «это безумие по-своему последовательно». К началу XX века филистеры (в том числе и социал-демократические) упивались размеренным ходом прогресса от хорошего к лучшему: наука накапливала знания, не разрушавшие привычной модели мироздания, человек (белый) методично осваивал (точней, присваивал) самые отдаленные уголки земного шара, рабочие партии набирали силу… Однако, точно в дурном романе, всё перевернулось в один миг. Отлаженный механизм разлетелся вдребезги. Мировая война, фашизм и сталинизм, снова мировая война… Оруэлл писал: «Впечатление такое, будто за какой-то десяток лет мы откатились ко временам каменного века. Вдруг ожили человеческие типы, казалось бы, вымершие давным-давно: пляшущий дервиш, и разбойничий атаман, и Великий Инквизитор, — причем сегодня они отнюдь не пациенты психиатрической лечебницы, а властители мира».

Подпишитесь на нас в telegram

Сегодня происходит то же самое, если не считать (пока) мировой войны. Мир снова катится в бездну варварства, и Россия занимает почетное место в авангарде этого нисхождения, уступая разве что ИГИЛ. «Традиционные ценности», «духовные скрепы» — весь этот черносотенный бред ныне стал вполне осознанной официальной идеологией: не случайно организаторы форума разместили на первой странице своего сайта цитату из выступления некоего В. В. Путина, где тот объявляет христанские ценности «основой западной цивилизации» (античность и Просвещение — побоку!), берет под защиту «традиционные идентичности» и выражает готовность отстаивать ценности мировых религий, в первую очередь — христианства. Впрочем, и без путинской цитаты ясно, что фашистский слет проходил с одобрения Кремля: в сегодняшней России полиция разгоняет даже аполитичные флешмобы типа массовой драки подушками — разве можно провести без разрешения свыше международный форум в дорогом питерском отеле? Смешно и думать.

Само собой, Путин и компания вступаются за вечные ценности не из высокодуховных побуждений. Идейная гибкость этой братии известна: позавчера они клялись в верности марксистско-ленинским принципам, вчера рвали рубаху за свободу и демократию, а сегодня, видно, уже и теократию готовы строить. Однако даже здесь правящая клика явно мало заботится о форме. После атаки на «Шарли Эбдо» Путин позволил Кадырову провести массовый происламский митинг в Грозном, демонстративно показав, что не берет всерьез даже болтовню о «государствообразующем» православии: флаги, кресты или полмесяцы — дело девятое. И это, пожалуй, отрадно: если б у власти оказались подлинные религиозные фанатики, нам всем пришлось бы гораздо хуже.

Это еще не фашизм. И дело не в градусе репрессий, а в социологическом аспекте. В 30-х Троцкий метко определил фашизм как «контрреволюцию снизу»: это массовое реакционное движение мелких собственников, которые берутся разгромить рабочее движение своими силами, без надежды на государственный аппарат. Сегодня же мы имеем ультраконсервативную риторику правящей элиты: да, она зиждется на темных инстинктах масс, но на не активности, а на пассивности. Скорее, она ищет политическую идентификацию, чтобы отделить себя от либеральных критиков, ибо более ничем от них не отличается. Однако это и не просто маскировка. Чем же так приглянулись элите традиционные ценности?

Традиционалистское мышление антиисторично: традиция может быть источником мудрости только в неизменяемом мире. Конечно, люди всегда понимали, что время не стоит на месте, но для большинства архаических обществ древности в «начале времен» лежал Золотой век, и движение истории воспринималось как неизбежный упадок, деградация, а любые новшества принимались только под видом возврата к «старым добрым временам». Неизменяемость предполагает и стабильную иерархию. Потому-то человек в традиционалистском обществе является не уникальной личностью, а суммой коллективных «мы» — гендера, нации, сословия, вероисповедания… (Вот они, «традиционные идентичности»!) Ценится здесь не уникальное и неповторимое, а типовое.

Разумеется, такое мировоззрение появилось не случайно: в добуржуазных аграрных обществах оно было естественным залогом выживания. Коллектив, находившийся в полной власти природы, на грани физического выживания, не мог позволить индивиду своеволия, которое грозило бы гибелью всех. Независимая личность рождается в городе. Первые ростки пробиваются еще в античном полисе, а в позднесредневековом городе она становится общественной силой. «Буржуа» буквально и означает «горожанин»: именно под знаменем индивидуальной свободы происходят великие буржуазные революции. Действительно — независимость индивида от любых сословных и конфессиональных рамок позволяет как нельзя лучше осуществлять экономическую власть, и здесь первопричина либерального трепета в отношении всяческих «свобод». Властвующий капитализм довел этот принцип до крайности: сегодня как ценность преподносятся даже неповиновение и бунт (ценность, разумеется, чисто рыночная: так, недавно Москву украшали плакаты с рекламой дезодоранта «Анархия» — будь я анархистом, повесился бы с тоски).

Здесь встает закономерный вопрос: если свобода индивида естественна для капитализма, то зачем же правящему классу от нее отрекаться? Ответ в том, что естественна она только при благоприятных условиях. Когда рынки растут, буржуазия легко играет в политический и экономический либерализм. При этом идеологи рынка склонны представлять периоды промышленного подъема как норму, а спады преподносить как досадные недоразумения. Однако моменты благоденствия, больших прибылей и всеобщей занятости закономерно сменяются кризисами, и каждый бум уже несет в себе зародыш будущего краха. А когда приходит черный день — на свалку отправляются все сладкие сказки, которыми вчера потчевали оглупленные массы. Упование на «невидимую руку рынка» сменяется государственным регулированием, «всеобщее благоденствие» — сокращением социальных расходов, а демократия — той или иной формой тирании.

Как уже говорилось выше, именно такой период мы переживаем сегодня. Более того: выйдя за исторические пределы, капиталистический уклад отрицает собственные основы. Он общественно бесполезен: любой прогресс в наши дни осуществляется только с помощью элементов планирования, государственного регулирования и международной кооперации. Неизменны только эксплуатация чужого труда и частное присвоение прибыли. Можно ли сомневаться, кому сегодня выгодна картина неменяющегося иерархического мира, где у человека отнято право мыслить, спорить, чувствовать себя личностью?

Впрочем, не стоит унывать. Идеологии не формируют сознание с нуля, они сами — продукт общественного развития. Капиталистическая элита может на время одурманить сознание масс, но она принуждена будет заплатить за это. «Традиционные ценности» — продукт прошлых тысячелетий, и сегодня они могут быть лишь временным помрачением рассудка. Парадокс: капитализм, который пришел в мир под знаменем свободы личности, доводит ее до абсурда, до атомизации, и в конце концов обращает в свою противоположность. И напротив — коммунизм, который либеральные щелкоперы упрекают в пренебрежении индивидуальностью, на самом деле означает лишь новую ступень развития человеческой личности, где «я» станет не проекцией безликого множества «мы», а частью коллектива как многогранной системы индивидов, сознающих ответственность не только за себя, но и за каждого.

Чем быстрей это произойдет — тем меньше мучений принуждено будет перенести человечество. И это уже зависит от каждого из нас.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
К чему приведёт визовый режим со странами Средней Азии?

В последнее время все больше наблюдаю истерик по поводу мигрантов. Это печалит меня. Но это эмоции. Давайте разложим по полочкам, что же хотят противники мигрантов? Газовых печей для таджиков? Никто не признается, конечно, но...

Закрыть