Табор не уходит в небо: как мы пропустили поворот к туманности Андромеды | Леворадикал

Табор не уходит в небо: как мы пропустили поворот к туманности Андромеды

кочевой кэлдэрар (котляр) за традиционной работой

кочевой кэлдэрар (котляр) за традиционной работой

Статья известной писательницы Л. Мазикиной посвящена противоречию оседлости коммунистическим идеалам на примере политики в отношении советских цыган.

23 февраля 1927 года Совнарком Украинской ССР принял резолюцию о помощи кочевым цыганам при переходе к трудовому оседлому образу жизни. Это ещё не означало принудительного оседания цыган, как предполагал общесоветский указ 1956 года, но курс был предопределён вполне конкретно.

С одной стороны, решение имело целью, в том числе, предоставить кочевым цыганам все имевшиеся блага цивилизации: доступные медицину и образование, возможность соблюдать санитарно-гигиенические нормы. С другой, оно исходило из изначально неверных представлений о том, что оседлость есть единственно оптимальная норма жизни и кочевой образ жизни автоматически несовместим с трудом. Особенно удивительно, что представления эти руководили действиями властей именно в двадцатые годы, когда СССР был нацелен в будущее, намеревался отказаться от многих пережитков капиталистического и сословного прошлого и искать новые формы организации жизни, труда и отдыха.

Прежде всего, конечно, необходим краткий экскурс как в историю цыган СССР и Российской Империи, так и в историю коммунистической мысли, чтобы сомнительность принятого решения и его предпосылок были очевидны.

В отличие от балканских стран, где цыгане вели в массе своей оседлый образ жизни, селясь слободками-махаллами, в Российской Империи жили цыганские народности и племена, ведущие именно кочевой образ жизни: руска рома, сэрвы, влахи, котляры, ловари и урсари. Нельзя сказать, что не было осевших семей. Так, цыганские хоры в Москве, Киеве и других городах жили оседло, многие сэрвы и некоторые влахи, будучи кузнецами, считали целесообразным обзаводиться полноценной стационарной кузней. И всё же большинство предпочитали кочевье, а после революции 1917 года в кочевье на всякий случай двинулась и часть оседлых цыган.

Проживая в условии окружения оседлыми народами, цыгане неизбежно стремились найти формы взаимодействия с институтами, рассчитанными на оседлый образ жизни. Надо сказать, что кочевье цыган Российской Империи и СССР носило преимущественно сезонный характер. То есть, с наступлением морозов цыгане в большинстве своём вставали на постой в крестьянские избы или в квартиры и дома оседлых родственников. Это время использовалось для того, чтобы отдать детей для обучения грамоте в школу, показать больных земским врачам, починить конскую упряжь, утварь и одежду. Некоторые из обычаев русских и украинцев были перенесены цыганами в кочевую жизнь и адаптированы к ней. Так, цыгане научились делать походные паровые бани, приобрели привычку к ужину за накрытым столом – использовались специальные удобные в походе столы с подпиленными ножками, приучились разводить свиней, как выносливых и неприхотливых домашних животных, начали пользоваться почтой и телеграфом для связи с родственниками. Другими словами, кочевые цыгане вовсю демонстрировали готовность приобщаться к благам цивилизации, при этом не видя необходимости для этого привязываться к участку земли или квадратным метрам городского жилья.

Способы традиционного заработка цыган напрямую противоречат представлениям традиционного оседлого, крестьянского общества о невозможности сочетания кочевья и производительного и обслуживающего труда. Как уже упоминалось выше, сэрвы и влахи традиционно занимались кузнечеством, они изготавливали и чинили орудия сельскохозяйственного труда. Сэрвы также, как и руска рома, и ловари, разводили лошадей и устраивали музыкальные представления. Урсари занимались цирковыми представлениями – они дрессировали медведей и, иногда, других животных. Труд же котляров был очень востребован в городах: они занимались изготовлением и починкой жестяной и медной посуды самого разного формата. Надо сказать, влахи и котляры дольше всех по переходу к оседлости сохраняли традиционные ремесла, имея замечательный спрос на свои услуги и продукцию. И сейчас некоторые влашские семьи на юге России изготавливают и продают грабли, тяпки и лопаты, а иные котлярские семьи изготавливают мусорные баки и снегоуборочные лопаты. За постой цыгане также расплачивались трудом – в буквальном смысле пахали. Конечно, нельзя не отметить, что каждодневный заработок кочевых цыганских женщин был сомнителен и обслуживал спрос, порождённый распространёнными до революции невежеством и суеверностью: они гадали, «снимали сглаз». Кроме того, они попрошайничали и по случаю занимались мелким воровством. В отличие от цыганок балканских племён, ими не были освоены ремёсла, способные прокормить и в кочевье: пряденье, плетение верёвок и тому подобные. Но в целом предпосылки о принципиальной несовместимости кочевья и трудовой деятельности, как мы видим, были абсолютно ошибочны и происходили из менталитета, сложившегося вместе со многовековой историей народов, живущих обработкой земли, из представлений, несомненно, косных и морально устарелых, поскольку на деле для труда, что логично, необходимы только воля к труду и орудия труда.

Интересно, что именно тогда, в двадцатые, коммунистическая философская и научная мысль предрекала грядущее освобождение человека от домашнего и земельного рабства вместе с развитием менталитета общества, его институтов и процессов производства. Человек будущего, как считали мыслители, писатели и учёные, не будет привязан к собственности, поскольку не будет иметь рабской, унизительной зависимости от неопределённости своего будущего, он всегда будет уверен в том, что общество обеспечит его нужды в одежде ли, в крове ли, в еде или в орудиях труда, а также – эстетические и психологические. Типичный пример взгляда на будущее мы видим в произведениях Ивана Ефремова, где люди, получая новое трудовое задание, легко меняют место жительства. Им не приходится беспокоиться о нарушенных социальных связях, поскольку средства связи и транспорт развиты и позволяют близким продолжать общение. Все их нужды также обеспечиваются на месте. Человек будушего по Ефремову абсолютно свободен сам по себе, оставаясь при этом включённым в общество как полноценный член. Он обеспечивает эффективность работы общественных механизмов, и механизмы в ответ эффективно работают на него.

Казалось бы, в свете господства таких идей наиболее логичным было бы именно развитие институтов общества так, чтобы, во-первых, кочевники оказались интегрированными в него самым естественным образом, не отрываясь от своих уже имеющихся, привычных, хорошо освоенных трудовых традиций, и, во-вторых, оседлые жители государства стали мобильнее, независимее от быта. Надо сказать, вторая задача частично была выполнена, но только частично, косвенно, поскольку в итоге общество сконцентрировалось на том, чтобы легче было переприкрепляться от одних географических координат к другим.

Чем закончилась инициатива пропаганды оседания среди цыган? В отношении некоторого количества семей она была успешна. К началу Великой Отечественной Войны на украинских, западных русских, белорусских землях действовало заметное количество цыганских колхозов. Однако недостаточно значительное, чтобы это серьёзно влияло на численность колхозов в целом по стране. Большинство цыганских колхозников были расстреляны немцами, оказавшись недостаточно – по сравнению со своими кочевыми сородичами – мобильными, чтобы вовремя покинуть землю. Были расстреляны и киевские цыганские хоры, оседлые ещё со времён Российской Империи. Декларируя на словах, что «борются» с цыганами только в связи с их асоциальным образ жизни, гитлеровцы на деле спокойно расстреливали обычных мирных граждан, занятых производительным и обслуживающим трудом и ведущих вполне социальный образ жизни. (Я подчёркиваю это потому, что сейчас популярны разговоры о благих намерениях фашистской Германии, и в аргументы приводятся именно пропагандистские речи, как видим, насквозь лживые).

Великая Отечественная Война опять показала бОльшую готовность кочевых цыган взаимодействовать с обществом, чем общества – с кочевыми цыганами. Парни из таборов спокойно являлись по призыву, уходили на фронт добровольцами, не прятались от вербовщиков, посещающих табор, проявив полную гражданскую сознательность.

Настоящая активная кампания по прикреплению цыган началась только в пятидесятых годах, но решение от 23 февраля 1927 года интересно именно как символ пропущенных мимо глаз, проигнорированных из-за инерции менталитета возможностей. Возможностей разработать институты, эффективно работающие вне зависимости от прикреплённости людей к некой географической точке, и, следовательно, возможностей всем советским людям пользоваться этими институтами и в результате освободиться от устаревшей морально зависимости от места и быта.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Москва: рабочие ЗИЛа проведут митинги

Сокращения на АМО ЗИЛ продолжаются. Обращения к официальным властям ничего не дают. Мэр Собянин отделывается невнятным отеческим поругиванием капиталистов, но рабочие устали молчать. Второго и третьего августа будут проведены митинги против вывода предприятий из...

Закрыть