Зимний поезд | Леворадикал

Зимний поезд

поездМаленькая документальная зарисовка для тех, кто не верит Звягинцеву, а верит в Олимпиаду.

Поезд Мск-СПб. Отправление в 2 часа ночи. На улице -20. В 1:30 объявляют, что поезд подан на посадку. Само собой, большинство пассажиров уже на месте — такси в Москве дорогое. Валит снег, дует ледяной ветер. Люди собрались на заснеженном перроне, ждут. Я — где-то в хвосте очереди.

Все приготовили паспорта, но в вагоне подозрительно не горит свет. Так проходит сначала 5, потом 10, потом 15, а потом и 25 минут. Свет не зажигается, а воззвания с улицы в вагон — безрезультатны. Строгий женский голос в динамиках начинает объявлять окончание посадки. Замёрзшие и завьюженные, люди начинают брать вагон штурмом.

В результате откуда-то из его мрака появляется сонный, в стельку пьяный всклокоченный проводник. Он лениво почёсывает пузо, на котором расстегнулся засаленный и мятый мундир, потому что оторвалась пуговица. Поверх мундира на нём — грязный пуховик. Не проверяя билетов, он запускает пассажиров, однако забывает включить в вагоне свет. Опытными руками мы наскоро рассовываем вещи под полки в темноте и точно так же стелем постели. Правда, часть белья у всех в толчее падает на пол, устланный в толщину см на 10 кашей от спешащих заснеженных ботинок.

Хочется пить. Направляюсь к проводнику, но вижу, что он мертвецки спит, согнувшись над грязным и липким столом, а весь пол завален мусором. Обвожу глазами стены, коридор, окна: металлические карнизы для занавескок везде выдраны наполовину, а мятые и грязные занавески — частично сорваны; стены тоже грязные и в пятнах, в каком-то рыжем налёте, свет возле бака с кипятком горит нервно и прерывисто, потолок в разводах.

Неистово стучу. Проводник наполовину просыпается. Смотрит на меня мутно, скорбно. Вода есть? — говорю. Не понимает. Повторяю. Выпили всё, — говорит. И съели всё. Ничего, — говорит, нет, — и делает театральный жест руками — мол, совсем ничего. Пассажирка рядом — ему: Но ведь поезд только что тронулся, как могло всё закончиться? Проводник: А ннне зззнаю…По коридору идёт проводница. Я, было, обрадовалась, но потом увидела: босиком. Поверх рваных капроновых колготок — разные носки, на одном из которых — дырка. Шатается. Видимо, пили вместе. Замечает меня у проводницкой, подходит, вглядывается в моё лицо, неопределённо щурясь: Чё надо-то?» — говорит, заплетаясь. Воды мне надо — лекарства выпить. Серрёга, у тя есть вода? Проводник: ни х.я у меня нет. Она: вооот — нет тут ни х.. никакой воды, поннятно? Захлопывает дверь перед моим носом и грозно орёт на Серёгу.

Тем временем, пассажиры ждут, пока откроется туалет, ведь поезд едет уже полчаса. Пожилые женщины деликатно переговариваются, думая, что же делать и не теряя надежды. Видимо, они не знают, что во всех поездах теперь биотуалеты, и если они закрыты — это очень дурной знак. Например, в Мск я ехала в вагоне, где были сломаны оба туалета. То же было и в ближайших трёх вагонах. И всем бабушкам, детям и беременным приходилось в кромешной тьме преодолевать ледяные межвагонные пространства с ветром -20 градусов, чтобы попасть в туалет хотя бы в 4м вагоне. Но я не спешила расстраивать старушек.

Тут открывается дверь вагона и вваливается какой-то технический сотрудник — вроде механика или сантехника: парень лет 20, поддатый, резкий. Женщины его вежливо задерживают: туалет, мол, скоро откроют? Он заглядывает в кабину, выходит: Не будет тут ни х.я работать! — заявляет. Бабушки: Но позвольте, как же так? Он: А чё вы, б.я, хотели? Хохлы е..ные строили, вот и получайте! Задумавшись, а вдруг проблема с электрикой, заходит в кабину, соседнюю с туалетом, что-то переключает там, в вагоне вспыхивает свет — в самом ярком режиме. Нормально тут всё с электрикой, — заявляет — хохлятское дерьмо просто. Уходит.

Женщины идут в другие вагоны — искать, где же открыто. Я захожу в туалет вымыть руки.В кране предсказуемо нет воды. Раковина забилась и полна до краёв. В ней плавает что-то очень отвратительное. Последняя надежда — налить кипятка в стакан и остудить его. В комнате с электропереключателями наблёвано, но стоит поднос со стаканами — без подстаканников. Беру стакан, но пальцы увязают в чём-то липком, чем он покрыт. Впрочем, в баке скорее всего нет воды.

Ложусь и пытаюсь заснуть. Из окна дует так, что развеваются волосы. Надеваю пальто и шарф. Около 4 утра. Свет горит настолько ярко, что нельзя не щурясь посмотреть на потолок. В соседнем купе люто пьют и по-пацански базарят за жизнь. Встаю и иду к проводнику: выключите, пожалуйста, свет — спать невозможно. Вам надо — вы и выключайте, — говорит, еле шевеля языком. Возвращаюсь на место. До рассвета свет не потушили. А вокруг резиновой обивки окна выросла большая-пребольшая сосулька: зато уже не так дуло. Когда рассвело, я задремала.

Проснулась я уже на подъезде к Питеру. Первым, что я увидела, было электронное табло, расположенное почти надо мной. А на нём — надпись: 16 июля 2049 года. Вагон №00.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Привет венгерским рабочим

Товарищи! Вести, которые мы получаем от венгерских советских деятелей, наполняют нас восторгом и радостью. Всего два с небольшим месяца существует Советская власть в Венгрии, а в смысле организованности венгерский пролетариат, видимо, уже обогнал нас....

Закрыть