Няни, горничные и проститутки в Новом Мировом Порядке | Леворадикал

Няни, горничные и проститутки в Новом Мировом Порядке

Мигрантки няни иллюстрация к переводу

Предисловие редакции

Несмотря на умеренный характер анализа, приведённый ниже текст даёт прекрасную иллюстрацию сложившейся ныне мировой империалистической системы. Какими смешными и наивными кажутся слова об «информационном обществе», «победившем западном феминизме», «исчезновении рабочего класса»… Болтающие о решении женского вопроса в Европе либеральные равноправки закрывают глаза на характер этого «решения». Женский вопрос решён в Европе для эмансипированных барышень буржуазных классов, а для безработных, для трудящихся матерей и миллионов мигранток женский вопрос остаётся не решённым и он не может быть решён без коренного изменения социально-экономической системы в мировом масштабе. Рабочий класс не исчез. Подобно тому, как некогда промышленные города Европы делились на рабочие кварталы, заводские зоны с одной стороны и районы для «приличного» общества с другой, сегодня делится на две части весь наш человеческий мир: на страны-пролетарии и страны-эксплуататоры. Нет, это не значит, что европейский рабочий класс выигрывает от этого как и вся европейская буржуазия — рабочий класс Европы страдает от безработицы и других социальных бедствий. Но это значит, что капитализм остаётся капитализмом, какие бы реформистские иллюзии не внушали нам либеральные болтуны.

Предисловие переводчика

Раньше мы читали про экспорт экологических рисков из развитых стран в развивающиеся. Теперь же прочитаем об аналогичном экспорте сексизма.

Это введение книги “Global Woman”.

Ссылки на литературу не сохранены – их искать в английском оригинале.

Написано в ключе социалистической идеологии. Явно или неявно авторы говорят о необходимости доступных яслей и детских садов для всех работниц; достойных условий жизни и труда во всех странах.

Вообще глубина идиотизма ситуации – когда мигрантки чёрт знает откуда едут в Аргентину, чтобы наняться в дом.работницы, а аргентинки едут в ЕС, чтобы наняться в дом.работницы – глубина идиотизма достойная презентовать антирациональную суть капитализма. Или представьте себе, как правительство Шри-Ланки открывает курсы пользования микроволновкой для будущих мигранток. Тоже смех сквозь слёзы.

Какая-то информация, возможно, устарела, но я не столь оптимистична.

Askofa

Global Woman

Nannies, Maids, and Sex Workers in the New Economy

Няни, горничные и проститутки в Новом Мировом Порядке

Barbara Ehrenreich

Arlie Russell Hochschild

2002 г.

Женщины из бедных, развивающихся стран мигрируют в развитые, чтобы работать горничными и нянями, чтобы растить чужих детей, но они не в состоянии растить своих собственных детей, оставленных на родине. Бедность вынуждает этих женщин покидать свои родные страны. Эти женщины могут либо жить на родине в тяжёлых условиях, либо жить в благополучной стране и зарабатывать деньги, чтобы снабжать своих детей. Но не растить их. Какой душераздирающий выбор для бедных женщин развивающихся стран.

Кроме того, число девушек и девочек, из-за крайней нищеты вольно или невольно втягиваются в проституцию. Эта тенденция – ещё одна часть нынешнего процесса глобализации.

  • Чей ты ребёнок? — спросила Жозефина Перера в Афинах, няня из Шри-Ланки, свою двухлетнюю пухленькую воспитанницу Исадору.
Подумав мгновенье, ребёнок бросил взгляд на закрытую дверь, ведущую в другую комнату, в которой работала его мать, словно бы говоря: “Моя мама там.”
  • Нет, ты мой ребёнок, — поддразнивала Жозефина, слегка щекоча Исадору. Тогда, чтобы разрешить вопрос, Исадора исправилась: “Обе!”. У неё две мамы – её мать и Жозефина. И, без сомнений, ребёнок, любимый многими взрослыми, благословлён судьбой.
В некотором смысле, история Жозефины, которая описана в необычном документальном фильме Никиты Вачани “Рождественская мама”, описывается как беспрецендентный успех. Жозефина странствует по миру, получает такую независимость, какой её мать и вообразить не могла, и достойно содержит трёх своих детей, безо всякой поддержки от бывшего мужа – их отца. Каждый месяц она посылает чек из Афин в Гаттон, чтобы оплатить жизненные нужды и образование своих детей. В свои рождественские визиты домой она привозит подарки – горшки, ручки, блюдца. Когда она платит за автобус, который водит её старший сын, Суреш, ради пропитания, она экономит на скромное приданное для своей дочери, Нормы. Она мечтает купить новый дом, в котором могла бы жить вся семья. В то же время, её работа няней позволяет родителям Исадоры посвятить себя карьере и самореализации.

Но история Жозефины в мире вовсе не уникальна. Пока Исадора наслаждается вниманием сразу трёх взрослых, трое детей Жозефины в Шри-Ланке куда менее счастливы. Если верить Вачани, младшенькому – Суминде было два года, как Исадоре, когда его мать впервые покинула дом, чтобы работать в Суадовской Аравии. Средней, Норме, было девять, старшему сыну, Сурешу, тринадцать. Из Саудовской Аравии Жозефина отправилась в Кювейт, потом в Грецию. За исключением одной поездки домой на месяц, она жила вдали от своих детей десять лет. Она писала им письма каждую неделю, спрашивала новости о родственниках, об упехах в школе, возмущалась, что Норма не пишет в ответ.

Хотя Жозефина оставила своих детей под надзором своей сестры, младшенькие пережили настоящие психологические расстройства. Норма пыталась покончить с собой трижды. Суминда, которому было двенадцать на момент выхода фильма, сидел в жутком доме сирот Диккенса, в котором запрещено разговаривать во время обеда и душа. Он навещает тётю по выходным. Хотя старший, Сураш, кажется, в хороших отношениях со своей мамой, Норма в депрессии. А у Суминды плохо со школой, он со всеми ссорится и, кажется, замкнулся от мира. И всё же, в конце фильма мы снова видим, как Жозефина покидает своих детей в Шри-Ланке и возвращается к Исадоре в Афины. Жозефина может либо жить со своими детьми в нищете, либо зарабатывать деньги, живя вдали от них. В отличие от своих работодателей в странах первого мира, она не может позволить себе и жить со своей семьёй, и содержать её.

Благодаря процессу, который мы бездумно называем “глобализацией”, женщины перемещаются по миру как никогда ранее. На картинках, знакомых Западу из рекламы кредитных карт, телефонных операторов и авиакомпаний, богатые женщины путешествуют по миру, ночуют в роскошных отелях и встречаются со своими детьми в аэропортах. И гораздо меньше мы слышим о гораздо более массовом потоке женскогого труда: о возрастающей миграции миллионов женщин из бедных стран в богатые, где они работают нянями, горничными, а иногда – проститутками. В отсутствие помощи от супругов, многие женщины преуспели в построении карьеры “в мужском мире” лишь постольку, поскольку перепоручили уход за своими детьми, престарелыми родителями и домами женщинам из Третьего Мира. Это женская изнанка глобализации – когда миллионы Жозефин из бедных стран на юге мигрируют, чтобы делать “женскую работу” на севере. Работу, которую обеспеченные женщины больше не могут или не хотят делать. Эти работницы-мигрантки часто оставляют собственных детей на попечение бабушек, сестёр и золовок. А иногда и дочь бросает школу, чтобы заботиться о младшеньких.

Схема женской миграции отражает то, что можно назвать мировой гендерной революцией. И в бедных, и в богатых странах лишь очень немногие семьи могут прокормиться только на зарплату мужа. Так в США, после того как в 70х мужчинам понизили зарплаты, женщины вышли на работу, чтобы “скомпенсировать разницу”. Согласно результатам одного из недавних исследований, более чем в половине американских семей женщина обеспечивает детей либо наравне с мужем, либо преимущественно, либо вообще одна. Так что встаёт вопрос: кто же будет заботиться о детях, больных и стариках? Кто же будет готовить и убирать?

Подпишитесь на нас в telegram
В то время как европейские и американские женщины тратят на дорогу на работу в среднем 38 минут в день, многие няни с Филиппин, Шри-Ланки и Индии по дороге на работу преодолевают половину земного шара. Некоторые мигрантки из Третьего Мира находят в этом какое-то “освобождение” или по крайней мере шанс получить независимость и дать своим детям материальные блага. Другие, менее удачливые мигрантки, заканчивают проститутками – под контролем криминальных авторитетов, без паспортов, без возможности уехать, их принуждают работать в борделях без зарплаты или предоставлять секс-услуги наравне с уборкой и уходом за детьми. Но даже в более типичных случаях, когда великодушный работодатель платит вовремя, мигрантки из Третьего Мира лишь выполняют низкопрестижную домашнюю работу средне- и высоко- обеспеченных женщин Первого Мира. Работу, которая ранее была отвергнута, конечно, мужчинами. И эта “замена” влечёт за собой издержки, которые нам пока сложно осмыслить.

Миграция женщин из третьего мира в первый, чтобы делать “женскую работу”, до сих пор мало освещалась в СМИ. По причинам, которые легко назвать. Первая: множество, если не сказать все, из новых мигранток “цветные”, а потому они суть субъекты рассовой дискриминации, алжирки во Франции, мексиканки в США, азиатки в Великобритании. Кроме рассизма сказывается “скрытый” характер работы мигранток. В отличие от рабочих на фабриках, которые собираются и самоорганизуются большими группами, или от водителей такси, которые у всех на виду на улицах, няни и горничные часто спрятаны от чужих глаз, по одной или по две, за закрытыми дверями частных домов. Проститутки ещё больше скрыты от общества, поскольку их работа противозаконна.

(…) Западная культура индивидуализма, особенно распространённая в США, отрицает принятие помощи почти в любом виде (…) Поэтому статус обеспеченных безнес-леди зарабатывается всё больше умением “сделать всё и сразу”. Построить полноценную карьеру, вырастить детей, иметь достойного супруга и вылизанный дом. Чтобы поддерживать эту иллюзию, домашние работники и няни должны вычистить дом до блеска, накормить и выкупать детей, приготовить и убрать, но при этом магическим образом остаться незамеченными.

Стиль жизни Первого мира сделал возможным глобальное перемещение услуг, ассоциирующихся с традиционной ролью домохозяйки – забота о детях, быт и секс – из бедных стран в богатые. Обобщая и, вероятно, упрощая, на ранней стадии империализма северные странывыкачивают природные ресурсы и продукты сельского хозяйства – к примеру, резину, металлы, сахар – из колоний. Сегодня, продолжается тесная связь стран Третьего Мира ради сельского и индустриального труда, но кроме того развитые страны ищут пути высосать что-то хуже поддающееся количественным измерениям. Что-то очень похожее на “любовь”. Няни, такие как Жозефина приносят заморским семьям работодателей материнскую заботу, без сомнения, оплаченую душераздирающей разлукой с собственными детьми, оставленными в бедных странах. Аналогично, женщины, мигрирующие из страны в страну, чтобы работать горничными, экспортируют не только рабочую силу, но заботу и внимание, которые могли бы быть вложены в их собственные семьи. Проститутки предлагают иллюзию чувственной и романтической любви. Как будто в развитых страны на исходе бесценные эмоциональные и чувственные ресурсы, а теперь вынуждены обратиться к нищим регионам, чтобы восполнить запасы.

История знает множество примеров такой глобализации традиционных женских услуг. В античности на Ближнем Востоке женщины покорённых народов обычно порабощались, их принуждали работать служанками и наложницами победителей. Среди негров-рабов, привезённых в Северную Америку с 16 по 19 века около трети были женщины и дети. Многих из них принуждали быть наложницами, горничными или обеими. В 19м веке ирландки – вместе со многими английскими сельчанками – мигрировали в английские города, наниматься к представителям среднего класса на домашнюю работу. Услуги изначально женские – уход за детьми, домашняя работа, секс – часто приносят мало признания и денег. Но достаточно даже с учётом транспорта при необходимости. Новинка сегодняшнего дня – огромное число мигранток и очень большие расстояния, которые им приходится преодолевать. Статистика мигрантов показывает множество перемещений женщин, обычно из бедных стран в богатые. Хотя эта статистика не говорит о целях приезда, нет причин сомневаться в том, что мигрантки едут заниматься “женской работой”.

Во многом статистика удручающая. Мы обладаем лишь информацией о легальных мигрантах, в то время как, по оценкам экспертов, нелегальных столько же или больше. Кроме того, в некоторых странах Третьего Мира существуют проблемы со сбором статистики. Также разные страны используют различные методы сбора информации, что затрудняет сравнение. Тем не менее, общие тенденции достаточно ясны для таких исследователей как “Stephen Castles”, Mark Miller и Janet Momsen, чтобы говорить о “феминизации миграции”. С 1950 по 1970, например, мужчины преобладали среди трудовых мигрантов в северную Европу из Турции, Греции и Северной Африки. С тех пор женщины замещали мужчин. В 1946 женщины составляли менее 3% алжирцев и марокканцев, живущих во Франции, к 1990 их число перевалило за 40%. Ныне же полагают, что из 120 миллионов легальных и нелегальных мигрантов по всему миру половина – женщины.

Схемы международной миграции разнятся от региона к региону, однако для на удивление большого числа “экспортирующих” стран число женщин превышает число мужчин, часто намного. Например, в 90е женщины составляли 50% от мигрантов с Филиппин в другие страны и 84% мигрантов из Шри-Ланки на Ближний Восток. В самом деле, по статистике 93его года, число женщин Шри-Ланки, таких как Жозефина, радикально превысило число мужчин в качестве рабочих-мигрантов, уехавших в Саудовскую Аравию, Кювейт, Ливан, Бахрейн, Иордания, Оман, и Катар, равно как в остальные страны. Около половины мигрантов, покидающих Мексику, Индию, Корею, Малайзию, Кипр и Зимбабве ради работы где бы то ни было ещё тоже женщины. За 90е годы число женщин превзошло число мужчин среди мигрантов в США, Канаду, Швецию, Великобританию, Аргентину, Израиль.

Большинство женщин, как и мужчин, едут с юга на север, из бедных стран в богатые. Обычно, мигранты едут в ближайшую сравнительно богатую страну, предпочтительно с теми же языком, религией и/или культурой, что и у них. Кроме того существует локальная миграция – из северного в южный Тайланд, из восточной Германии в западную. Но из всех локальных и глобальных потоков четыре направления самые чёткие.

  1. Из Южной Азии на Центральный и Дальний Восток: из Бангладеша, Индонезии, Филиппин и Шри-Ланки в Бахрейн, Оман, Кювейт, Саудовскую Аравию, Гон Конг, Малайзию и Сингапур.
  2. Из бывшего СЭВ в Западную Европу: из РФ, Румынии, Болгарии, Албании в Скандинавию, Германию, Францию, Испанию, Португалию, Великобританию.
  3. Из Южной Америки в Северную, включая поток из Мексики в США, которую исследователи называют самой крупной рабочей миграцией в истории мира.
  4. Из Африки в различные части Европы. Франция принимает мигранток из Алжира, Марокко, Туниса; Италия – из Эфиопии, Эритрея, Кабо-Верде.
Женщины-мигранты с сумашедшей скоростью захватывают рынок работниц по дому. Поскольку женщин всё больше среди мигрантов, страны “импортёры” испытывают драматический приток горничных-иностранок. В США авро-американки, которые составляли до 60% горничных в 40х, во многом вытеснены латино-американками, многие из которых недавно мигрировали из Мексики и Центральной Америки. В Англии мигрантки-азиатки заместили ирландок и португалок – дом.работниц прошлого. Во французских городах северо-африканские женщины заместили девок из французских сёл. В Западной Германии, турки и женщины из бывшей ГДР заместили местных селянок. Иностранки из стран вне Евросоюза делали лишь 6% домашней работы в 1984. К 1987 это число выросло до 52%. Большинство – из Шри-Ланки, Филиппин, Тайланда, Аргентины, Колумбии, Бразилии, Сальвадора и Перу.

Правительства некоторых стран “экспортёров” активно побуждают женщин к миграции в поисках домашней работы. Они считают это меньшим злом по сравнению с эмиграцией их супругов-мужчин. Они считают, что мужчины более склонны прогулять все деньги, тогда как женщины обязательно присылают заработанное семьям на родину. В целом, женщины и вправду присылают домой от 50 до 100 процентов заработанного. Эти переводы – существенный вклад для всех их родственников, как, впрочем, и для правительств стран Третьего мира. Так, Жозефина, прежде чем уехать в Афины, обучилась пользованию микроволновкой, пылесосом и электрическим миксером по специальной правительственной программе. Пока она ждала своего вылета, в комнате отдыха в аэропорту играла песня, превозносившая возможность заработать за рубежом. Автора песни в свою очередь также проспонсировало правительственное бюро занятости за рубежом, чтобы вдохновлять женщин на эммиграцию.

В песне поётся:

Двойной перевод, тем более стихов, занятие бестолковое. Вместо него приведу отрывок из песни В.С.Высоцкого “Про речку Вачу…”, близкий по духу.

Нету золота богаче —

Люди знают, им видней!

В общем, так или иначе,

Заработал я на Ваче

Сто семнадцать трудодней.

Подсчитали, отобрали,-

За еду, туда-сюда,-

Но четыре тыщи дали

Под расчет — вот это да!

Рассовал я их в карманы,

Где и рупь не ночевал,

И уехал в жарки страны,

Где кафе и рестораны —

Позабыть, как бичевал.

Почему всё это происходит. Если говорить грубо, ответ очевиден. Женщины в развитых странах всё более массово выходят на хорошо оплачиваемую работу, нужен кто-то, чтобы заменить их в работе по дому. Женщины из бедных стран ищут спасения от нищеты – относительной и абсолютной. “Дефицит заботы”, возникший в развитых странах в связи с трудовой занятостью женщин, тянет мигранток из Третьего мира и соц.лагеря, а нищета толкает их.

В приведённом объяснении много правды. По всей Западной Европе, Тайваню, Японии, но более всего США, Англии и Швеции с 1970х растёт уровень женской занятости. В США, к примеру с 50х по 00е процент матерей (шестилеток и старше) – наёмных рабочих возрос с 15ти до 65ти. Женщины теперь составляют 46% рабочей силы США. Три четверти матерей 18-лентих и старше и около двух третей матерей годовалых и младше теперь работают. Более того, согласно недавней работе “International Labor Organization”, работающие американки брали больше часов в 90е, чем их матери в 70е. По некоторым оценкам, рабочий день женщин вырос больше, чем рабочий день мужчин. Особенно это справедливо для менеджеров и специалистов.

Тем временем за последние тридцать лет – пока богатые страны становились богаче, а бедные – ещё беднее (и абсолютно, и относительно). Глобальное неравенство ужасает. В Гон Конге дом.работница с Филиппин зарабатывает в 15 раз больше, чем могла бы заработать на родине, например, учительницей. Кроме того, когда бедные страны обращаются в IMF or World Bank за кредитами, они часто вынуждены принимать меры, бьющие в первую очередь по бедным. Особенно по бедным женщинам с детьми.

Чтобы ослабить долги, правительства часто вынуждены девальвировать национальные валюты. Это превращает из без того твёрдую валюту богатой страны в золото, а и без того мягкую бедной – в солому.

Программы Структурного Приспособления (SAPs) часто требуют урезания поддержки “неконкурентноспособных производств” и социалки, такой как здравоохранение, субсидирование продовольствия для бедных. Граждане бедных стран, женщины наравне с мужчинами, получают таким образом серьёзный стимул искать работу в тех уголках мира, которым повезло больше.

Тем не менее будет ошибкой приписывать глобализацию женской работы одной лишь сумме нужд двух групп женщин – нужды в помощи и нужды в работе. Приведённая формулировка не учитывает важный промах правительств стран Первого Мира в попытках удовлетворить нужды работающих женщин. Социальное положение американцы и в меньшей степени западные европейцы стало неблагоприятнымю В отличие от большинства индустриальных стран, США не предоставляет государственных детских садов работающим матерям, а также декретов и больничных.

Мало того, ряд правительственных действий в 1980х сократил часы посещения публичных библиотек, урезал поддержку школьного и после-школьного образования. Европа ничего сравнимого не переживала. И всё же в рынок труда Западной Европы влилось дополнительно десять миллионов женщин, а пропорционального расширения социалки не было.

Во-вторых, любой взгляд на глобализацию как на перетасовку женщин игнорирует роль мужчин. Многочисленные исследования, в том числе некоторые наши, показали, что когда американки выходят на работу, их мужья практически не увеличивают свой вклад в работу по дому. К примеру, лишь один из каждых пяти мужчин из работающей пары, опрошенных Хохшильдом для своей книги “Вторая смена” в 1980х, принимает участие в работе по дому. Более поздние исследования показали, что работающие матери стали уделять дому ощутимо меньше времени, тогда как мужчины подключились лишь незначительно. При разводах мужчины часто сбагривают заботу о детях своим бывшим жёнам. В большинстве стран Первого Мира за пределами США культурные стереотипы ещё сильнее мешают мужчинам взяться за “женские обязанности”. Так что, говоря прямо, присутствие няней-иммигранток — результат не столько выхода матерей на работу, сколько уклонения мужчин от второй смены.

Мужчина развитых стран, безусловно, прямо формирует потребность в иммиграции проституток, равно как и за домогательства ао отношению к мигранткам-горничным. Нам интересно, откуда же эта потребность в “импортных” проституток? Частично ответ связан с тем, что новые мигрантки берутся за менее предпочтительную работу, и, спасибо эпидемии СПИДа, простиуция стала “работой”, которой немногие согласятся заниматься добровольно. Однако, возможно, часть этой потребности объясняется тягой западных мужчин к “экзотике”. Иммигрантки могут показаться привлекательными сексуальными партнёрами по той же причине, по какой кажутся привлекательными нянями – они, якобы, воплощают традиционные женские качества nurturance, docility, and eagerness to please. Некоторые мужчины ностальгируют по этим качествам, которые ассоциируют со стилем жизни прошлого. Множество западных женщин влились в соревновательную культуру “мужской” работы и требуют уважения за её выполнение в “мужском мире”, некоторые мужчины ищут в “экзотическом Востоке” или “горячих тропиках” женщину из воображаемого прошлого.

Разумеется, не все проститутки приезжают добровольно. Пугающее число женщин и девочек присылается похитителями в связанном виде. И поскольку этот трафик незаконен и секретен, его трудно измерить количественно с какой-либо точностью. Кевин Балес оценивает число проституток по одному Тайланду, стране с 60тимиллионным населением, в 0,5-1 миллион женщин, и каждую двенадцатую как секс-рабыню. Многие из этих женщин – это девочки из семей северного Тайланда, проданные собственными родственниками в бордели южного Тайланда. Некоторые девушки начинают “путешествие” добровольно, поверив обещаниям работы и денег, но быстро обнаруживают, что “работодатели” — это работорговцы, ворующие паспорта, объявляющие их “должницами”, превращая девушек в проституток. Других женщины и девочки похищают и продают собственные всевластные семьи. Самая худшая судьба ожилает женщин из районов Лаос и Бурма, бегущих из дому от ужасной нищеты и репрессий, только чтобы попасть в руки тайских работорговцев.

Факторы, толкающие мигранток в развитые страны, не так просты, как кажется на первый взгляд. Равно как и факторы, влекущие их. Безусловно, относительная бедность играет главную роль, однако, обычно мигрантки выходят не из самых бедных слоёв общества. На самом деле, они обычно более обеспечены и образованы, чем мужчины-мигранты. Например, множество мигранток с Филиппин и из Мексики окончили ВУЗ или колледж и у себя на родине принадлежат к среднему классу, хотя получают мало. Одно исследование мексиканских мигрантов показало тенденцию в миграции – в сторону более образованных мигранток. Тридцать лет назад большинство мексиканок-горничных в США были горничными из Мексики без образования. Ныне большинство окончило ВУЗы и поработало офисными работниками, специалистами или в торговле, прежде чем уехать на работу в США. Такие женщины достаточно отчаяны и смелы, чтобы противостоять общественному давлению, побуждающему остаться, и испытать свою судьбу.

Неэкономические факторы (или факторы, не являющиеся экономическими прямо) также влияют на решение женщин эмигрировать. Женщина может поехать на заработки, уступив мужу -угнетателю или чтобы отвязаться от навязчивых ожиданий старших членов семьи, отдавая деньги мужу или отцу. Эмиграция может стать реакцией на неудачный брак, на необходимость содержать детей в одиночку. На Филиппинах… Расель Салазар Паррэньяс говорит, что эмиграцию иногда называют “Филиппинским разводом”. Кроме того, существуют силы, из-за которых мужчины из бедных стран не рассматриваются как хорошие мужья. В странах, снабжающих Первый Мир женским трудом, высокая мужская безработица. Не будучи способными заработать на жизнь, такие мужчины деморализуются и отказываются делать для семьи что-либо вообще. Многие мигрантки говорят, что, во время их отсутствия дома безработные мужья пьянствуют и играют в карты. Вот цитата из одного исследования мигранток из Шри-Ланки в регион Персидского Залива: “Часто, возвращаясь с заработков, женщины обнаруживают, что мужья прогуляли все их заработки”.

В определённой степени, глобализация заботы о детях и домашней работы объединяем амбициозных и независимых женщин Первого Мира с такими же из Третьего мира и бывшего соц. блока. Но совсем не так, как хотелось бы видеть феминисткам второй волны из развитых стран. Не как сёстры и союзники в борьбе за общие цели. Они встречаются как госпожа и служанка, работодатель и наёмный работник, разделённые огромным неравенством прав и возможностей.

Описанная тенденция по перераспределению традиционной “женской” работы бросает навый свет на весь процесс глобализации. Зависимость бедных стран от богатых символизируется огромным долгом мировым финансовым институтам. Мы же в своей книги исследуем зависимость в обратном направлении, зависимость очень интимного рода. Всё чаще средне- и высоко- обеспеченные семьи Первого Мира становятся зависимы от мигранток из бедных стран в сферах заботы о детях, домашней работы и секс-услуг. Получается, что разделение ролей между странами в каком-то смысле отражает традиционное разделение ролей между женщинами и мужчинами. Первый Мир берёт на себя роль карикатурного главы семьи – избалованный, властный, не способный готовить, убираться или даже найти свои носки. Бедные страны выступают в роле традиционной жены – терпеливой, заботливой, самоотверженной. Разделение труда, которое феминистки критиковали, пока оно было локальным, фигурально выражаясь, стало глобальным.

Чтобы немного продолжить эту метафору, полученные отношения нельзя даже назвать “браком” в обычном смысле. Фактически, ужасает, сколь незаметной остаётся глобализация женского труда, как мало обсуждается в Первом Мире. Исследователям почти нечего сказать о том, что за детьми и стариками первого мира ухаживают мигрантки, а живут они в домах, которые убирают горничные-иностранки. Даже политические организации, от которых ожидаешь хоть какого-то внимания к этим тенденциям – антиглобализационные и феминистические – часто замечают лишь случаи особо жестокого насилия. Такие как торговля секс-рабынями. Так что, если применять метафору с отношениями между полами, это не “брак”, а “адюльтер”.

Но это “адюльтер” на глазах детей. Маленькая Исадора и другие дети из стран Первого Мира растут с “двумя мамами”. Может быть, они выучат от своих любящих приёмных матерей что-то кроме “А-бэ-сэ”. В своих собственных гостинных они изучают жестокую международную политику. Дети всё видят. Но они также знают, как игнорировать, то что они видят. Они запоминают, как взрослые превращают явное в тайное. И это их “дошкольное образование”.

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
КАРЛ МАРКС (КРАТКИЙ БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК С ИЗЛОЖЕНИЕМ МАРКСИЗМА)

ПРЕДИСЛОВИЕ Выходящая ныне отдельным оттиском статья о Карле Марксе написана была мной в 1913 (насколько помню) году для словаря Граната. В конце статьи было приложено довольно подробное указание литературы о Марксе, преимущественно иностранной. Это...

Закрыть