Музыканты, которые ненавидят капитализм | Леворадикал

Музыканты, которые ненавидят капитализм

Группа Dark Patrick, Великобритания

Группа Dark Patrick, Великобритания

Почему музыканты ненавидят капитализм? Путевые заметки и краткая история жизни странствующей музыкантки не из высшего общества.

Меня зовут Женя. Мне 34 года. Я странствующая музыкантка. Мне предложили поделиться своими заметками об абсурдности капитализма, которые я делаю на гастролях этим летом в Англии. Искренне рада, что существует пространство без штампов и избирательности на основе личной симпатии, где могут высказываться не обладающие капиталом известности, связями и прочими привилегиями, люди. Чем больше людей с какой-либо стигмой перестанут стесняться говорить, упоминая при этом самые «неудобные» моменты из своей биографии, тем более мощным и заметным станет протест. Но, для начала и точности, немного биографии.

После смерти отца, когда мне было пять лет, я совсем ушла в себя и стала сочинять стихи и песни, что оказалось для меня своеобразной терапией и крайне важной составляющей моего выживания. Музыкального инструмента у меня не было, так как у мамы не было денег на его покупку, и я сочиняла музыку в голове, напевая про себя. Позже меня приглашала в гости одноклассница из обеспеченной семьи, и я с радостью приходила, чтобы коснуться клавиш ее фортепиано и послушать любую музыку из магнитофона, а, если внезапно приходили ее родители, пряталась в кладовке, потому что многие из них запрещали своим детям общаться со мной, ссылаясь на бедность моей семьи и отсутствие отца, и таким образом делая выводы, что сопричастность их детей со мной им не только не выгодна, не прибавит престижа, но еще и опасна.

В десять лет мне удалось добиться, чтобы меня наконец-то взяли в бесплатную школу при музыкальном училище, где мне выдали списанный музыкальный инструмент с ржавыми струнами и рваным чехлом, слишком тяжелый для меня, но я носила его достаточно далеко, по причине отсутствия денег на проезд, на занятия в школу, потому что очень хотела учиться музыке, сдавала экзамены экстерном. Уже тогда, не смотря на обилие работы по дому, воспитание самой младшей сестры и ежедневные конфликты с отчимом-алкоголиком, каждую ночь избивавшем мою мать, постоянно выступала, публиковала свои стихи, приносила домой еду и изредка небольшие гонорары. Со мной бесплатно занимались прекрасные преподаватели вокала и сценической речи.

К сожалению, после окончания училища культуры, куда я была вынуждена поступать, поскольку у мамы не было средств, чтобы «дотянуть» меня до окончания школы, не смотря на все мои успехи на музыкальном и театральном поприще, награды за участие в конкурсах и фестивалях, у меня не оказалось иного выбора, кроме как устроиться работать поначалу руководительницей театральной студии, где я получала «зарплату» гречневой крупой, и по совместительству няней за жилье и еду, а потом дистрибьютершей, помощницей повара, курьершей. О моем вузе тогда было стыдно упоминать. Говорили, что там учатся только «нищеброды», «бездарности» и «проститутки», сочиняли о нем саркастические стишки, которые мне иногда читали на улице даже незнакомые люди, желающие познакомиться, когда узнавали о том, где я учусь/училась. Но и поступить туда для меня оказалось непросто.

Вспоминаю вступительный экзамен по украинскому языку. Моей соседкой по парте оказалась девочка из сравнительно обеспеченной семьи — аккуратная, с прической и в новых джинсах (у меня тогда вообще практически не было одежды, кроме кое-каких, висящих на мне, изношенных и выброшенных старых вещей моих подруг и мамы), так что, выглядела я, как самая настоящая нищебродка. Перед написанием диктанта она шепнула мне, что училась в русскоязычной школе и совсем мало знает украинский, попросив списать. Я рассердилась из-за такой несправедливости — получается, человеку в данных обстоятельствах даже не дают возможности для поступления в вуз, — и предложила списать все, что она и сделала.

Через какое-то время на стендах снаружи вуза вывесили результаты. У нее была пятерка (высший балл), а у меня — тройка. Доказать ничего не удалось. Преподавательница была очень агрессивно настроена и просто уверена, что хорошо написать диктант я неспособна, и только впоследствии, когда я уже училась в этом вузе, она была шокирована тем, что я пишу сочинения и диктанты лучше всех на факультете.

Курьерская работа оказалась слишком тяжелой для меня, как и для других женщин и мужчин, работающих бок о бок со мной, после чего некоторые впоследствии остались инвалидами с парализованными ногами. Мне приходилось носить на себе грузы, порой вдвое больше моего собственного веса, и в дождь, и в снег, иногда с самого раннего утра и до позднего вечера, а также заниматься рекламой периодики и терпеть унижения и ругательства от работодателей. Пару раз мне помогали знакомые мужчины из интеллигенции, которые потом решали, что это слишком тяжело, лучше уж на стройке работать, и больше не появлялись. Тогда я тяжело заболела, была при смерти. Не вылечившись из-за отсутствия средств, вернулась на работу, но, после обмороков и сильных болей на маршруте, не выдержав издевательств главных менеджеров, один из которых был садистом и втыкал мне иглы от шприцов в спину, потому что я отказалась спать с ним, а потом обвинил меня в том, что я украла деньги из кассы, аргументируя это тем, что, поскольку я нуждаюсь больше всех остальных работников фирмы, то это могла сделать именно я, хотя потом выяснилось, что украл он, а я все это время вынуждена была делать вид, что ничего не происходит, чтобы не остаться без работы… так вот, я публично и в довольно грубой форме высказала менеджерам все, что думаю о них и об их ужасном отношении к другим работникам, которых они даже не считали за людей, швырнув в лицо документами и забрав аванс, после чего меня, с многочисленными угрозами, уволили. Говорили, что мне повезло, раз я осталась жива, так как высказалась против крайне богатых и влиятельных людей.

После этого денег на лекарства у меня не было, жилья тоже. У моей мамы под Киевом жить было невозможно. На всю зиму нам почти полностью отключали газ, на окнах лежал снег изнутри комнаты, воды тоже не было, вообще никакой, и я, заболевая, лежала там подолгу, не вставая, без еды и воды, и мне не хотелось возвращаться, особенно без работы и денег. Ни на один рынок работать меня не взяли, ссылаясь на мою худобу и низкий рост, с предположениями о слабости, болезненности и непредставительности. На многочисленные предложения о секс-работе я отвечала отказом, побывав в некоторых заведениях и на встречах, предположив, что из этой паутины мне, подобно множеству женщин, никогда не выбраться. Какое-то время «нелегально» жила в общежитии, пока меня оттуда не выгнали с угрозами сдать в милицию («А вдруг ты убийца? Мало ли, какая шваль здесь ошивается!»), не смотря на то, что я оплачивала свое пребывание в комнате, как и все остальные, а после делила комнату с подругой, куда мне иногда приносили коньяк, который я смешивала с подаренным растворимым кофе и пила как обезболивающее, поскольку у меня никогда не проходила температура и лихорадка.

Все это я вспоминаю с ужасом. Жила и там, и сям, играла и пела в ванных комнатах, обучала хозяек квартир, у которых обитала, музыкальной грамоте, пока не попала в общественную организацию, где занималась уборкой одного благотворительного заведения как волонтерка, и где мне немного помогали материально, чтобы я могла иногда питаться. Туда приходило немало бедных людей, в основном из провинции, а также воспитанницы детских домов, возможно, потому что им больше некуда было деваться. Там я познакомилась с англичанином по имени Пол. Наша первая встреча была связана с музыкой, а потом мы довольно долго играли вместе, почти не общаясь. Я обучала его музыкальной грамоте и пению. У нас оказались общие взгляды и цели, оба чувствовали себя очень одинокими, были нужны друг другу, и впоследствии мы стали самыми близкими друзьями и сотрудниками. Какое-то время ездили по деревням в Карпатах, знакомясь с очень бедными людьми, отшельниками, слушая их истории и записывая на любительскую видеокамеру их музыку, песни.

В нашей музыке мы касаемся феминистской, антифашистской, антикапиталистической и антипатриотической тематики, но в личном контексте, основываясь на собственном опыте, выражая свои мысли и чувства по поводу.

Сейчас мы гастролируем по Англии. У нас очень много концертов, и люди с большим восторгом отзываются о наших выступлениях. Однако, мы все делаем сами, даже записываемся дома, у нас нет ни менеджеров, ни продюсеров, поэтому пока приходится тяжело, учитывая еще и мое слабое здоровье. В Украине нас тоже очень любят, но только не организаторы и не те, у кого есть власть. Там еще сложнее, поскольку музыканты должны быть либо очень обеспеченными людьми, либо заручиться поддержкой тех или иных влиятельных продюсеров или государственных институций, иначе возможностей у них не будет вообще, а также мы отказываемся участвовать в мероприятиях и фестивалях патриотического толка, которых у нас великое множество, воспевать традиционные ценности и выступать на корпоративах для богачей, не смотря на предложенные нам суммы, и играть определенный, приемлемый в таких кругах, репертуар. Я всегда говорю об этом в интервью разным газетам и журналам. Те из представителей медиа, кто знаком со всей этой «кухней», даже соглашаются со мной, более молодые смотрят с ужасом, но и те, и другие отказываются публиковать, впоследствии дистанцируясь от меня, как сделали и многие из моих друзей и знакомых, в результате чего мы с Полом находимся практически в изоляции.

А вот то, что я наблюдаю в окружающем меня сейчас мире:

«Позавчера ночью заходила в Макдональдс выпить чаю, поскольку там, где я жила в Лондоне, это было невозможно, и наблюдала шокирующую сцену. Несколько очень пьяных людей, видимо, после свадьбы или корпоратива, что-то заказывали… женщины с высокими прическами, в вечерних платьях и отекшими ногами на каблуках, мужчины в дорогих костюмах. Один мужик оплатил заказ, и женщины вдруг стали петь (да, именно петь!) ему хвалебные песни, окружив его, и при этом пританцовывая и улыбаясь. Потом все ушли, расселись за столиками, и тут одна из этих женщин подбежала к стойке и стала громко орать на работников Макдональдса (взрослых темнокожих мужчин!): «Вы делаете все слишком медленно! Это же фастфуд! Я работала главным менеджером в подобном заведении, и знаю, что у вас есть всего 4 минуты, чтобы выполнить заказ. Эй, давайте быстрее! Работайте, ребята! Ну же, мальчики, давайте! Быстрее, детишки! Давай быстрее! Шевелись, эй ты, лентяй!» — и так она орала, обзывая их и унижая, довольно долго. Они молчали и все делали, потому что, ясное дело, иначе бы их выгнали с работы, а выбор у них вряд ли есть, но это было очень жуткое зрелище. Ничего подобного, настолько унизительного и мерзкого, я не видела. Эта женщина — какое-то чудовище, при чем сама ведь играет роль, отведенную ей высокостатусными мужчинами, едва перебирая опухшими ногами на каблуках, чуть не падая от напряжения, с перекошенным от злости лицом, пытающаяся выдавить из себя улыбку в «нужных моментах» по отношению к «нужным людям». Такая вот мини-иллюстрация всего мира за полчаса пребывания в Макдональдсе».

«Заметила, что самая лучшая, свободная атмосфера создается на концерте/фестивале, когда среди выступающих (!) присутствуют квиры, трансы, темнокожие, инвалиды, женщины — полные и худые. Это способствует восприятию, что ты находишься в реальном мире, среди реальных людей, где тебе уютно, где твои потребности не игнорируются, где речь идет именно о том, что важно для тебя, интересно именно тебе, а не пиарщикам, сми, богачам, элите…»

«Поражаюсь всеобщему идиотизму, когда перед концертами люди, даже те, которые смотрели наши видео (!!!), подходят к Полу и говорят, как здорово и интересно, что он играет на колесной лире, поскольку нигде не учат играть на этом инструменте, и все нужно делать самому. Он всегда с недоумением, а в последнее время и с раздражением, отвечает, что это не он, а я играю на колесной лире, и люди почему-то удивляются. И до сих пор многие реагируют на женщину-инструменталистку, да еще и играющую авторскую музыку, не на гитаре или пианино, а на инструменте, на котором нужно учиться самой, поскольку в муз.школах на нем играть не учат, да еще и не в академической, а в андеграундной, некомфортной, сложной и довольно агрессивной среде, как на нечто исключительное, и это так грустно (Очень хотелось бы видеть больше женщин не из высшего общества на сцене, в андеграундной среде, которая пока что, насколько я заметила, принадлежит мужчинам. То есть, у мужчин из низших классов гораздо больше возможностей для публичной деятельности, чем у женщин. Вот и слышишь постоянно в андеграундных клубах сексистские песенки под гитару, от которых подташнивает, а неинтересного, посредственного, но жутко самоуверенного и самовлюбленного исполнителя, который, вместо того, чтобы ругать тех, кто его эксплуатирует, жалуется на женщин и срывается на них, хочется задушить».

«Не могу пока найти объяснение феномену, что в любой стране именно богатые люди и те, кто хочет быть похожими на них, всегда страшно ненавидят и меня, и Пола. Хотя, у меня сложилось впечатление, что они ненавидят вообще всех и все, поклоняясь деньгам, вещам, статусам. В основном, им как раз не нравится, что мы несвободны, что у нас много работы и мало свободного времени, в отличии от них, но мы ничего не зарабатываем и не можем разделить с ними их развлечения (например, бухать, путешествовать, покупать марихуану, ходить на концерты, ездить на фестивали, питаться в местах общественного питания и т.п.), позволить себе то, что нам нравится, поскольку у нас нет таких денег, словно им становится как-то стыдно за это, за свое более высокое происхождение, свободу, возможности и обеспеченность. Не хотят признавать и вообще видеть существующую несправедливость. Хотят верить в справедливый мир, а мы им мешаем, вот они и делают нас «козлами отпущения», виноватыми во всем, лишь бы не винить себя и тех, кому они поклоняются. Богатые стремятся к деньгам и, понимая, что им от нас ничего не обломится, и что они не смогут нас использовать, страшно бесятся и жалеют потраченное ими время, чтобы получить от нас какую-то выгоду, прибыль. Пожалуй, из-за этого и возникают абсолютно все конфликты с такими людьми. Ну, и еще по той причине, что они требуют особенного, какого-то раболепного отношения к себе, признания их превосходства и нашей второстепенности, а я этого не хочу принимать. Как-то вот еще прочла цитату о том, что люди ненавидят тех, кого угнетают, кому делают плохо.»

«Писала об организаторе из Лондона, который сделал лживую националистско-сексистскую афишу для нашего концерта. Мы тогда ответили ему, что его афиша выглядит саркастически, особенно, если учесть то, что композиция, которой мы начинаем все наши выступления, называется «Нет нациям, нет границам», а в той песне, которой заканчиваем, называем сексистов и антифеминистов фашистами. Выслали нашу афишу. Он отказался со словами, что хочет написать так, как он собирался, чтобы продать это определенным «богатым» людям. В ответ на наш отказ он отменил концерт, написав, что ненавидит нашу музыку и наши взгляды, хотя раньше говорил обратное, и выражал подобные, плюс еще кучу всякого говна вылил, используя унизительные, нечестные ходы».

Вообще, довольно сложно участвовать в концертах и фестивалях вместе с музыкантами, у которых больше возможностей и средств, к которым относятся без предубеждения и ксенофобии, которые могут покупать напитки, еду, пить холодное пиво или воду перед выступлениями (не во всех клубах можно выпить чаю или даже взять горячей воды), поскольку являются счастливыми обладателями крепкого здоровья, ночевать в гостиницах и тратить деньги на другие развлечения. Для них концерты не столь утомительны, да и не столь важны, и порой они называют существующее положение вещей свободной обстановкой/атмосферой. Однако, на мой взгляд, свобода — это когда у всех равные права и ресурсы, никто не делит людей на «мы» и «они», в противном случае кто-то не только будет чувствовать себя несвободно, да еще и станет гадать, что же с ней/ним не так, раз они ощущают себя неуютно там, где объявили полную «свободу для всех». К тому же, несмотря на то, что мне посчастливилось оказаться здесь, я из тех музыканток, которые не могут позволить себе посещать концерты и фестивали, потому что у меня нет денег, и в этом также просматривается абсурдность капитализма.

Музыка может быть не только утешающим опиумом, но и стать противоядием в условиях капитализма.



Информация о музыке:

Dark Patrick
Психоделический, экспериментальный нуар, DIY.
Мощные синтезаторные ритмы в сочетании с пронзительным и мрачным бурдонным звуком колёсной лиры, сладким, хрустальным тембром старосветской бандуры и необычным вокалом – то поющим, то декламирующим, а иногда и скандирующим на русском, английском и украинском языках. В своих честных, жизнеутверждающих песнях и инструментальных композициях «Dark Patrick» касается тематики антифашизма, анархизма, социальной несправедливости, эксплуатации, суровых жизненных реалий и различных психических явлений. Дуэт был создан в Киеве в 2008 году, и с тех пор выпустил 5 альбомов, выступая на больших и малых концертных площадках Великобритании, Украины и России, а также тщательно оттачивая свой собственный уникальный стиль, который трудно сравнить с каким-либо другим в мире.
Сайт
Вконтакте
Facebook
Видео с недавних концертов (звук всегда с видеокамеры, никакой обработки, все живьем):
Dark Patrick -The Cream of Society
Лондон, «Dublin Castle»

Перевод:
Сливки общества
Сливкам общества
Не нужен твой голос.
Ты не училась
В престижных университетах.
Кстати, кто твои друзья?
Ни одного известного художника
Или поэтессы,
Никого из привилегированных знаменитостей,
представителей креативного класса
И прочих выдающихся!

Ты не из Лондона, не из Москвы, не из Парижа
И даже не из Санкт-Петербурга,
И ты не читала Маркса.

Ты тихий и застенчивый.
Ты выглядишь изможденной,
А ты смотришься так уныло
С точки зрения их самодовольства.

Среди них есть либералы, правые,
Анархисты, феминистки,
Но нет твоих друзей.

Игнорируй сливок общества.
Посылай сливок общества.
Презирай сливок общества.
Стесняйся сливок общества.
Предавай сливок общества.
Бунтуй против сливок общества.
Насмехайся над сливками общества.

Дай сдачи сливкам общества.

Да, я против Вас.

***************************************************************************
Dark Patrick — Мистер Очень Важный_Который все объясняет
Манчестер, «Tiger Lounge»

Перевод текста, который на английском:
Я высокопоставленный «VIP»,
так что, давайте без вопросов.
Я высокопоставленный «VIP»,
советую со мной не связываться.
Я человек известный.
Я светило.
У меня высокий чин.
Я высокопоставленный «VIP».
Я указываю путь, просвещаю общество!
**************************************************************************
Dark Patrick — Синдром Аспергера
Манчестер, «Tiger Lounge»

**************************************************************************
Dark Patrick — No Borders, No Nations
(Нет границам, нет нациям!)
Лондон, «The George Tavern»

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Нефтяной бунт в Ноябрьске

В Ноябрьске, нефтяной столице Ямала, работники крупнейшей местной сервисной компании – «Ру-Энерджи Групп» заявили о готовности к забастовке, сообщает Znak.com. Сотрудников холдинга не устраивает уровень заработной платы и социальных льгот. Кризис назревал в течение...

Закрыть