Документы о внутреннем режиме в российской секции КРИ | Леворадикал

Документы о внутреннем режиме в российской секции КРИ

От редакции Леворадикал.ру: недавно наш ресурс опубликовал подборку документов, касающихся дискуссии вокруг казахстанской секции Комитета за рабочий интернационал. В своём письме-обращении к нашей редакции представители(руководство?) казахстанской секции КРИ назвали статью Влада В., сопровождавшую опубликованные материалы, «клеветнической» и заявили о намерении подготовить ответ. Этот «ответ» представители КРИ намереваются сопроводить некими документами, проливающими свет на поставленные Владом В. вопросы и якобы разоблачающие его «ложь» и «клевету». В свою очередь, мы публично заявляем о том, что готовы публиковать без изъятий те материалы, которые руководство казахстанской секции КРИ подготовит в качестве своего «ответа». Так же мы предлагаем всем заинтересованным читателям присоединяться к дискуссии и присылать в редакцию свои материалы для публикации. Адрес для писем — levoradikal@gmail.com

Сегодня мы публикуем новую подборку документов. На этот раз материалы посвящены внутреннему режиму в российской секции КРИ.

Комитет за рабочий интернационал

Ноябрь 2013, Влад В.

Ответ на заявления ИК о моем исключении

(Незаконченное письмо товарищам)

Товарищи!

27 августа ИК опубликовал решение о приостановлении моего членства в организации до следующей конференции. После перепалки с РД по вопросу о Сирии на собрании северо-запада 2 августа ИК решил усилить свою анафему, объявив в заявлении от 13 сентября об исключении вместо приостановления и запретив участвовать в собраниях организации.

Разумеется, я не могу оставить эти решения без ответа. Долгое время я не мог заставить себя приступить к этой работе, откладывая ее изо дня в день. Однако больше тянуть нельзя. Мой долг – честно и прямо объясниться с вами, привести свои аргументы, высказать все, что я думаю. Не потому только, что мне необходимо защитить себя (а защита своей чести является долгом каждого революционера), но прежде всего потому, что тут дело идет о принципах и, ни много, ни мало, о судьбе нашей организации, в чем я глубоко убежден.

Предвижу, что многое из написанного вызовет у вас возмущение. Я прошу вас на время сдержать его, внимательно прочитать этот текст и обдумать его, после чего прямо и публично высказать все, в чем вы не согласны со мной. Если я не прав в чем-то, честное обсуждение поднятых здесь вопросов и раскрытие моей неправоты пойдет только на пользу организации, сделает ее сильнее и сознательнее. Все эти месяцы я избегал обсуждать с товарищами вопросы, связанные с моим исключением. Делал я это не потому, что мне нечего было сказать, а оттого, что считаю такой метод личных обсуждений глубоко неправильным и неприемлемым. Если я что-то делал, то всегда делал это совершенно открыто. Я никогда не боялся говорить о своих убеждениях, и всегда готов к любому спору и обсуждению со всяким товарищем и хочу, чтобы меня убедили в том, что я неправ, если, конечно, я действительно неправ.

Личный конфликт или политический?

В своем заявлении от 27 августа ИК пишет следующее:

«Нахождение во враждебном политическом окружении, давление и непонимание со стороны родственников, драмы личного характера и т.д. зачастую оказывают серьезное негативное влияние на моральное состояние товарищей, могут привести и приводят к разного рода конфликтам, в том числе и личным».

Таким образом, руководство пытается убедить вас, товарищи в том, что:

  1. мое поведение является следствием моих проблем вне организации, «драм личного характера», приведших к моей деморализации,
  2. возникший конфликт является целиком и полностью личным, а не политическим конфликтом, никаких принципиальных разногласий не существует.

И то и другое – сознательная ложь, используемая чтобы замазать и запутать вопрос, сделать невозможным обсуждение действительных причин конфликта. Товарищи, прошу вас, не верьте этому!

Да, действительно, с момента своего первого приезда в Москву, т.е. уже три года, у меня существуют серьезные личные проблемы. Да, я пережил несколько очень серьезных личных трагедий и длительную тяжелую депрессию, мое эмоциональное состояние все эти три года оставалось очень тяжелым. Я никогда не скрывал этого от товарищей, не делал из этого какого-то секрета, но в то же время и не считал нужным приставать к товарищам со своими проблемами, никогда не просил от организации как целого поддержки, потому что считал и считаю, что она не должна заниматься подобными вопросами, со своими проблемами я должен разбираться сам. О моем действительном состоянии знали только те товарищи, к которым я был лично близок, и только в той мере, в какой я был близок с ними.

И вот я хочу спросить тех товарищей, которые два с половиной года работали со мной плечом к плечу, которые могли наблюдать мое поведение все это время: сказывались ли хоть каким-нибудь образом мои проблемы вне организации на моей политической позиции? Приводили ли они к моим политическим ошибкам или конфликтам? Был ли я плохим товарищем? Мне думается, что никто не осмелится утверждать этого. Да, мои проблемы отрицательно влияли на мою работоспособность, если бы их не было, я мог бы делать для организации в два и три раза больше, но они никоим образом не влияли и не могли повлиять на мои принципы, которые и сегодня остаются в точности теми же самыми, что и год, и два назад. Пытаться выводить мой конфликт с руководством из моих личных проблем есть верх абсурда и лицемерия. Это меня глубоко возмущает.

Наоборот, имеется обратная причинная связь: вся моя жизнь в равной мере делится на три части – занятия наукой, политикой и отношения с близкими мне людьми. Все они в равной мере важны для меня, определяют мое состояние. Мое подавленное самочувствие никогда не определяло моих взглядов, но проблемы в организации усугубляли и не могли не усугублять мое состояние. Точно так же, если что-то и придавало мне сил, так это успехи организации, интересные дискуссии, ощущение собственной полезности для организации.

Поэтому не верьте, товарищи, когда вам будут говорить о моей «деморализации». Понятие «деморализация» у нас вообще стало принято употреблять по любому поводу и без в смысле усталости, депрессии и просто плохого настроения. Это ошибка. Деморализация есть прежде всего ренегатство, отход от верных политических принципов. Может быть усталость без деморализации, а бывает и так, что целиком и полностью деморализованный активист демонстрирует большую энергию и активность. Я был подавлен и разбит, но я вовсе не был деморализован, и не деморализован сейчас. Наоборот, никогда еще в жизни я не был более «морализован», не чувствовал большей решимости до последнего защищать и отстаивать свои принципы. Ниже я постараюсь доказать, что деморализован вовсе не я, а ровно наоборот – наше руководство, которое распространяет эту деморализацию вокруг себя. Насколько я прав в этом, предоставляю судить вам.

Также неправдой являются любые попытки представить мой конфликт с ДР как исключительно личный. Ни с ДР, ни с кем-либо другим из нашего руководства никаких вообще личных, а тем более близких отношений я не имел и не стремился их установить, я не испытываю к ним никаких личных чувств, уж тем более никакой личной ненависти. Для меня дело идет о политическом конфликте, вызванном политическими разногласиями.

Разумеется, всякий конфликт в организации проявляется и не может не проявляться как конфликт между личностями, как личный конфликт. Но как раз именно поэтому задача состоит в том, чтобы найти за этой внешней формой политическое содержание, по возможности очистить его от всего личного и провести добросовестное обсуждение имеющихся политических разногласий. Только так, а не формально-административными методами могут решаться проблемы внутри организации.

Эту точку зрения я всегда последовательно проводил внутри организации, не раз повторяя товарищам простую максиму, которой, с моей точки зрения, должен руководствоваться каждый товарищ: «Все личные конфликты в организации должны быть сведены к политическим разногласиям. Если никаких существенных разногласий не обнаружено, то и все личные конфликты должны быть забыты».

Наше руководство формально признает этот принцип, но проводит ли оно его на практике? Нет, оно действует прямо противоположным образом. В своих заявлениях оно пишет про «разрешение личных конфликтов внутри организации» и не словом не упоминает о лежащих в их основе политических разногласиях, не делает ничего, чтобы хотя бы попробовать разобраться в них. Более того, оно прямо убеждает вас в обратном: чего стоит хотя бы одна попытка ДР свести конфликт к тому, что якобы я – «психопат» и психически нездоровый человек. Надо признать, что такой подход имеет свой результат: даже те товарищи, которые близко и хорошо знают меня, пишут, что «это в общем-то личный конфликт двух человек» и «Все что сверх этого — ваш личный эмоциональный фон (твой и ДР)».

Это мнение ошибочно. И, раз наше руководство не только не борется с ним, но и поддерживает его, развеять его придется мне. В этих условиях мой долг – если не разобрать во всех подробностях, то хотя бы затронуть и осветить все основные разногласия между мной и руководством.

Это я сделаю ниже, но прежде чем приступить к этому, необходимо остановиться на общем кризисе нашей организации и тех негативных тенденциях, которые в ней существуют.

О кризисе организации

Уже полтора года, примерно с момента окончания лагеря «Окупай-Абай», наша организация переживает вялотекущий, но все усиливающийся кризис. Напомню, что я был одним из первых, если не первым, кто подметил его и открыто поставил вопрос о его причинах и способах его преодоления. Наше руководство тогда отказалось даже просто признать само его существование: в ходе инициированного мной обсуждения на собрании южной ячейки больше года назад ОБ и ДР упрекнули меня в том, что я, дескать, «все преувеличиваю», «нагнетаю обстановку» и вообще чуть ли не сею в организации паникерские настроения.

Сегодня вряд ли кто-либо осмелится оспаривать его существование. Все большее и большее число товарищей жалуются на общую усталость и пассивность в организации, и если они не говорят о подавленности и разочаровании, то, думается, только потому, что стараются выражаться как можно более мягко.

Переоценка болотных протестов.

Однако совершенно недостаточно просто говорить об усталости того или иного товарища, недостаточно даже констатировать общий кризис, необходимо вскрыть его причины, признать и объяснить тенденции и ошибки, которые лежат в его основе. Некоторые соображения на этот счет я высказывал еще год назад. Тогда я видел причину кризиса в неправильной оценке болотных протестов: многие товарищи всерьез полагали, что мы способны повлиять на характер этого протеста, сдвинуть его влево, расширить и объединить его с растущим забастовочным движением и т.д. и т.п. Еще больше количество товарищей ожидало резкого увеличения интереса к нашей организации, притока новых членов, расширения поля деятельности. Яснее всего эти иллюзии выразил я сам в своих тезисах, отправленных 11 декабря 2011г., т.е. непосредственно после первого большого митинга, ОБ и ДР. В них я, помимо прочего, писал:

«Начало нового этапа в жизни общества означает новый этап в деятельности КРИ. За прошедшие годы в силу низкого уровня политизации и борьбы мы не могли успешно распространять наши идеи. Наша численность и поддержка была минимальна… Вчера ситуация коренным образом изменилась: политизация и радикализация в обществе стремительно растут, борьба просыпается. Ситуация предоставляет нам шанс, который мы не в праве упустить. Это аналог 1933 года в Америке. Теперь нашей основной задачей должно стать распространение наших идей среди трудящихся, резкое наращивание численности и влияния».

Сегодня совершенно ясно, что такая оценка ситуации была глубоко ошибочной. Подчеркну, что этим я вовсе не хочу сказать, будто нам не следовало участвовать в болотных протестах. Нет, участвовать в них было необходимо. Но нам не следовало ожидать от них большего, чем они дали, потому что дать большего они в принципе не могли. Это было ошибкой, но не только моей – вместе со мной ее разделяла вся организация, не исключая и руководящих товарищей. Это было общим настроением, о чем говорит уже то, что ни у ДР, ни у ОБ конкретно эта часть моих тезисов не вызвала тогда ни малейших возражений.

Эта ошибка отчасти объяснима той изоляцией, в которой мы находились и находимся, нашим горячим желанием вырваться из нее, сказать свое слово, получить возможность влиять на события. Мы так долго ждали революции, что увидели ее там, где ее еще не было. В ней, взятой самой по себе, нет совершенно ничего ужасного или непоправимого. Не совершает ошибок только тот, кто ничего не делает, более или менее серьезные ошибки в оценке положения совершенно неизбежны, и уж во всяком случае лучше переоценить, чем недооценить потенциал протеста, лучше опередить историческое развитие, чем отстать от него.

Но очень плохо то, что эта ошибка не была обсуждена, признана и зафиксирована, что из нее не были сделаны соответствующие выводы. На упомянутом выше собрании юга те же ОБ и ДР в один голос утверждали, что никаких существенных неточностей в оценке протеста допущено не было. Я был убежден тогда и глубоко убежден теперь, что именно это непризнание совершенных ошибок, двусмысленная позиция, когда с одной стороны мы не получили того, чего ожидали, а с другой – утверждаем, что были безусловно правы как в своих оценках, так и в тактике, является одной из непосредственных причин кризиса организации.

Однако сегодня я полагаю, что сводить все проблемы исключительно к этой единственной ошибке было бы односторонним и поверхностным, а значит в основе своей неправильным объяснением. Об этом говорит уже хотя бы то, что в то время как отзвуки прошедших протестов становятся все тише, а развитие ставит нас перед новыми вызовами, самочувствие организации все никак не улучшается. Значит, существуют какие-то иные, более глубокие причины. Чтобы их обнаружить, необходимо ближе присмотреться к усталости и пассивности товарищей и выявить те негативные тенденции, которые их обуславливают. На мой взгляд, существует две основных, тесно связанных друг с другом и друг друга определяющих тенденции: это замедление и даже остановка общего развития организации и погружение в рутину.

Организация перестала развиваться

Я говорю здесь не о количественном росте, а, прежде всего и главным образом, о росте качественном, о росте политического уровня организации.

Когда к нам приходит новый товарищ, он обычно с жадностью набрасывается на новое знание, старается во всем разобраться, все понять, максимально активно участвует в жизни организации и, не побоюсь этого сказать, приносит ей максимальную пользу. Но этот период очень краток. На то, чтобы усвоить основы нашей программы, узнать и обсудить нашу позицию по всем вопросам, находящимся в центре внимания организации, прочитать «Преданную революцию», «Агонию капитализма» и еще пару-тройку работ классиков, у него обыкновенно уходит один-три месяца. Затем наступает перелом, его развитие доходит до определенного, своего у каждого, потолка, постепенно замедляется и на этом останавливается. В той или иной форме это происходит с каждым без исключения: товарищи понемногу все больше концентрируются исключительно на повседневной работе и вместе с тем все больше теряют вкус к дискуссии, интерес к саморазвитию и самообразованию. Мне кажется, ими начинает овладевать чувство, будто они уже знают все необходимое им и теперь дело стоит только за тем, чтобы применить это на практике.

Кто-то, без сомнения, тут же заявит, что этот процесс является совершенно нормальным и неизбежным, что товарищи приходят в организацию уже полностью сформировавшимися людьми с определенными способностями, что тот потолок развития, в который упираются товарищи, определяется именно ими, и что перешагнуть через него невозможно. Я ни в коем случае не могу согласиться с таким объяснением.

С моей точки зрения человеческие способности потенциально безграничны, они обладают огромной гибкостью и определяются прежде всего положением человека и его деятельностью. Никакого раз и навсегда данного потолка развития не существует. Зачастую резкая перемена обстановки раскрывает в человеке новые способности, которых никто – и меньше всего, может быть, он сам – в нем не предполагал. Говорят «раскрывает», поскольку предполагается, что эти способности уже в готовом виде существовали в нем, просто находились в спящем состоянии и только пробудились, но, мне кажется, гораздо точнее будет сказать, что они были сформированы новой обстановкой (разумеется, на основе определенных задатков).

Организация для меня – активное, творческое, формирующее начало, целое, которое преобразует свои части, придает им новое качество. Каждый член организации старается (вернее, должен стараться) перестроить организацию в соответствии со своими представлениями, это нормально и хорошо, но и организация, в свою очередь, перестраивает каждого своего члена в соответствии со своими задачами, создает нам новые способности, которых у нас прежде не было. Описанный выше процесс приобщения новых членов к организации как нельзя лучше демонстрирует это явление. Однако этот процесс вовсе не заканчивается вместе со вживанием товарища в организацию, мы продолжаем развиваться вместе с ней, изменяться вслед за изменением нашего положения или деятельности в ней. Пример ОБ, который в течении 10 лет играл в организации совершенно незначительную роль, однако вырос в ходе активного участия в кризисе и дискуссии 2008-2009 годов и теперь является одним из ее руководителей, является отличным подтверждением этого положения.

Я считаю совершенно неоспоримым фактом, что развитие товарищей ограничивается вовсе не их сформировавшимися к моменту вступления способностями, а той ролью, которую они играют в организации, в конечном итоге – общим политическим уровнем самой организации. Что же тогда означает приведенная мной выше картина развития товарищей, с которой, надеюсь, никто не будет спорить? Очевидно то, что организация растет лишь вширь, но не вверх, что качественное развитие организации в целом остановилось.

Этот факт естественно находит свое выражение во взглядах и ощущениях товарищей. Многие из нас бессознательно придерживаются той точки зрения, будто бы в организации достигнут идеальный и окончательный внутренний режим, что в будущем организация будет только расти в численности, оставаясь все той же по существу, что мы имеем все необходимые нам идеи и нам остается только достучаться до масс и убедить те в своей правоте. Об этом говорят, например, частые замечания вроде «[в РСД плюрализм, а] у нас в организации — демцентрализм», вместо «[РСД объявляет своим принципом плюрализм, а] принципом нашей организации является демцентрализм», «мы стараемся строить нашу организацию в демцентралистском духе», наконец «наша организация является недостаточно демцентралистской». Если мы объявляем цель, которая далеко впереди, уже достигнутой, каким же образом мы можем ее достичь?

Чтобы проиллюстрировать сказанное выше, давайте рассмотрим наши собрания. Все мы не раз либо слышали, либо сами говорили что-нибудь вроде этого: «жалко контактов не было, поэтому собрание вышло скучным». О чем это говорит? О том, что мы не видим необходимости в обсуждении и убеждении друг друга, нам кажется, что мы не можем сказать больше ничего нового, наш интерес просыпается лишь тогда, когда появляются новые люди, с которыми мы можем поделиться нашими знаниями. Иными словами, дискуссии в организации ведутся лишь с целью распространить наши взгляды вширь, но не упрочить и не углубить их.

Другим важнейшим индикатором роста организации и уровня идейной работы является сайт организации. Как часто появляются новые статьи? Как давно вы видели на нем что-нибудь по-настоящему новое и интересное для вас? Как часто вы вообще его читаете? Часто ли вам приходится вникать в новый материал, обдумывать его, или вы обычно пробегаете его по диагонали? Не возникает ли у вас впечатления, что наши статьи страдают схематизмом и шаблонностью? Это далеко не праздные вопросы. Проблемы в работе редакции, которые, на мой взгляд, налицо, являются отражением проблем всей организации.

Рутина

Из остановки развития организации неизбежно вытекает та рутина, которая в последнее время просто захлестывает ее. Товарищи все больше уходят в повседневную, чисто техническую, механическую работу – организацию акций, верстку и печать транспарантов и других материалов, написание отчетов, обновление версии сайта и т.д. и т.п. – и все сильнее отходят от творческой, по-настоящему политической работы.

Каждый товарищ переносит такое положение по-разному: кто-то не может заниматься рутинной работой длительное время и постепенно отходит от активного участия, кто-то легко берет ее на себя до тех пор, пока не оказывается совершенно ею завален. Но нет никого, у кого такое положение не вызывало бы усталости и разочарования, ведь чисто механическая деятельность не может в принципе принести ни радости, ни удовлетворения. Этим я вовсе не хочу сказать, что участие в жизни организации должно становиться чем-то вроде развлечения. Нет, это работа, и работа трудная. Но эта работа, если она ведется правильным образом, должна приносить нам удовлетворение и радость, ощущение ее важности. Участие в работе организации неизбежно отнимает у товарищей массу сил и времени, но как раз поэтому нельзя рассчитывать на самоотдачу товарищей, если она не делает их жизнь лучше.

На это мне, разумеется, возразят, что такая повседневная работа является совершенно необходимой, и «кто-то ведь ее должен делать». Это все совершенно бесспорно. Но, во-первых, здесь крайне важно соблюдать правильный баланс: нет совершенно ничего сложного в том, чтобы раз в неделю участвовать в распространении материалов и раз в одну-две недели в какой-нибудь акции при условии, что не считаешь это своей основной работой в организации, если не полагаешь, что работа организации должна сводиться к этому. Во-вторых, даже одну и ту же работу можно делать совершенно различным образом: можно относиться к ней бездумно, как к чему-то, с чем следует просто смириться, а можно – сознательно и творчески.

Я согласен, что рутина в работе организации принципиально неустранима. Но разве же отсюда следует, что с ней не нужно бороться? Многие негативные явления неизбежны в организации, никогда не устранимы полностью: это и рутина, и косность, и патриархальность, и бюрократизм, продолжать можно долго. Но именно поэтому со всеми этими явлениями следует вести непрерывную борьбу. Товарищи должны всеми силами бежать от рутины, должны стараться относиться к своей работе как можно более сознательно и критично, избегать лишней, непродуманной или недостаточно эффективной работы.

Проявлением скатывания в рутину является убеждение некоторых товарищей (ЕВ, Ок), что, дескать, «все могут справиться со всем» и «у нас незаменимых нет». Такой подход глубоко ошибочен. Разумеется, организация должна стараться выстраивать свою работу таким образом, чтобы неожиданная потеря одного или даже нескольких активистов не могла парализовать ее. Но в то же самое время она должна как можно полнее раскрывать и использовать способности каждого. Сами товарищи должны приучить себя направлять усилия прежде всего туда, где их невозможно заменить. Если они будут чувствовать, что их легко можно заменить, что организация справится с той же работой и без них, что сможет пробудить их мотивацию? Каждый товарищ должен осознать свою критическую роль в жизни организации, свою ответственность за ее будущее.

В чем опасность?

Описанные выше тенденции вызывают у меня большую тревогу.

Прежде всего потому, что, с моей точки зрения, уровень нашей организации ни в коей мере не соответствует высоте стоящих перед нами исторических задач. В чем мы видим нашу цель? В том, чтобы донести наши идеи до большинства трудящихся? Да, но нужно ясно понимать, что мы в принципе не способны этого сделать… без революции. Мы – революционная организация. Наша задача состоит в том, чтобы создать революционную партию, дождаться революции, которую мы не можем ни на день приблизить, и встретить ее в готовности, с как можно большими силами и единством, чтобы уже в ходе нее завоевать господство. Мне кажется, многие товарищи не понимают этого достаточно хорошо.

Мы – не просто объединение активистов, нашей задачей не является создание активистов, их создает сама жизнь. Мы же позиционируем себя как кадровая организация, как ядро и руководство будущей революционной партии. Если только наша деятельность не является шуткой и игрой, нам предстоит завоевать государственную власть. Это значит, что целью нашей организации является подготовка лидеров и руководителей будущей революции. Это значит, что вам, товарищи, предстоит принимать решения, определяющие судьбы тысяч человек, вести будущую войну, строить новое государство, организовывать плановую экономику. Пусть каждый ясно поставит перед собой и ответит на простой вопрос: способен ли я сегодня на это? Мы можем и должны стать на это способны!

Но для этого надо ни на минуту упускать из виду нашу цель, строить всю свою деятельность, исходя из этой цели, постоянно сверять ее с этой целью.

Нельзя построить революционную партию без повседневной работы, без участия в профсоюзах, без акций и распространений. Но точно так же нельзя построить ее на одних пикетах. Чтобы создать крепкую партию мы должны завоевать идейное, интеллектуальное господство в левом движении. Ставит ли кто-нибудь в организации вопрос подобным образом? Делается ли что-нибудь в этом направлении? Приблизились ли мы хоть сколько-нибудь к решению этой насущной задачи?

Давайте непредвзято посмотрим на нашу подготовку: многие ли товарищи всерьез занимаются философией и методологией марксизма? А политэкономией? Хорошо, если товарищи понимают, что такое постоянный и переменный капитал, и по пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто может объяснить, что такое капитал основной и оборотный. Но ведь это самые азы! Ведь это – фундамент всего нашего мировоззрения и нашей политики, это – оружие, без которого совершенно невозможно рассчитывать на победу.

Этим я вовсе не хочу сказать, что организация должна отойти от своей каждодневной работы и превратиться в клуб интеллектуалов. Но чрезвычайно опасно скатиться в противоположную крайность. Мускульная работа совершенно необходима для здорового функционирования мозга, без мускулов мозг есть только кучка серой грязи, но ведь и мускулы без мозга – лишь бесполезная груда мяса. Не хочу я сказать и того, будто мы сегодня же, заранее должны подготовиться ко всем будущим проблемам. Это невозможно, их волей неволей придется решать по ходу дела. Но готовиться к ним мы обязаны. Иначе может ведь выйти и так, что разрыв между нашим уровнем и нашими задачами станет непреодолимым.

Опасность остановки развития состоит еще и в другом: всякая организация, участвующая в действительной борьбе, принципиально неустойчива, она не может длительное время оставаться все в том же состоянии и либо движется вперед, либо откатывается назад (это, разумеется, не относится к совершенно окостенелым сектам в худшем смысле этого слова, вроде РМП). Все один раз завоеванное в идейном и организационном плане необходимо снова и снова отвоевывать обратно. За остановкой развития может последовать либо новый рост, либо упадок и разложение. И к последней возможности следует относиться с достаточной серьезностью.

Разве так уж невозможно, что положения, которые представляются нам самоочевидными, постепенно потеряют для нас всякое значение и смысл именно в силу своего слишком частого некритического повторения? Разве не можем мы начать механически распространять их на те области, в которых они оказываются неверными, придавать слишком большое значение второстепенным моментам, упуская из виду существенное и принципиальное? Наконец, не могут ли товарищи под влиянием имеющих место негативных тенденций разочароваться в организации как таковой, начать сомневаться в правильных и хорошо обоснованных положениях, отбрасывать их, выплескивая с водою ребенка? Все это вполне возможно. Более того, я убежден, что некоторые дегенеративные тенденции уже присутствуют у нас.

Сползание в акционизм и показуха

Ничто не вызывает у меня большего отвращения, чем акционизм, стремление привлечь внимание не своими идеями, а яркой и неожиданной акцией. И если что-то и привлекало меня в КРИ, так это именно то, что наша организация более чем какая-либо другая была свободна от него, мы всегда старались делать упор на политическое содержание наших материалов и акций.

Однако сейчас мы отходим от этого. Отказываясь в полной мере признавать как недостаточное политическое качество наших взглядов и идей, так и объективные трудности пробуждения сознательности в массах, мы неизбежно постепенно начинаем думать, что проблема заключается в форме подачи и выражения, что для того, чтобы переломить ситуацию и привлечь к нам сторонников, достаточно только сделать наши материалы более привлекательными с чисто внешней стороны. Мы все больше переносим центр тяжести на форму в ущерб содержанию. Сюда относятся игры с дизайном и цветастыми картинками, бесконечная работа над сайтом, нелепые маски Сивкова, не несущие в себе ровно никакого содержания. Эта тенденция находится пока еще в начале своего развития, но если она не будет вовремя подмечена и обсуждена, если сдвиг акцентов продолжится, это не сможет не привести к самым пагубным последствиям.

Но гораздо хуже этого то, что в нашей организации буйным цветом расцветает самая омерзительная показуха. Товарищи выходят на одиночные пикеты на 15 минут (!) в безлюдном месте, но делают фотографии и выкладывают их в паблик. Раздают 10 листовок (!!!) только для того, чтобы сделать фотографии и выложить их в паблик. Примеров такого рода можно привести много. И, что совершенно ужасно, товарищи воспринимают такую деятельность как совершенно нормальную и здоровую. Надо прямо сказать: это никакая не работа, а только симуляция работы, попытка обмануть наших потенциальных сторонников. Психологические причины этого вполне понятны: каждому из нас хочется представить организацию в как можно более выгодном свете. Однако такой способ действия не способен никого привлечь к нам, наоборот, он может оттолкнуть от нас как ничто другое, подорвать всякое доверие к нам. Он совершенно недопустим для марксистской организации. Если какая-то работа делается, она должна делаться максимально тщательно, на все 100%. Мы должны приучить себя к абсолютной честности по отношению к действительности, а значит – прежде всего к нашей собственной работе, должны избегать какого-либо, даже самого на первый взгляд безобидного, преувеличения собственных заслуг, в нашей работе не должно быть никаких фикций, мнимых величин, мыльных пузырей. Только таким образом мы можем заслужить доверие к себе, завоевать новых по-настоящему преданных сторонников.

В чем выход?

Пожалуйста, не думайте, что если я пишу об этих негативных тенденциях и кризисе организации, то это потому, что я разочаровался в ней, впал в пессимизм и отчаяние. Совсем наоборот, я не стал бы обращаться к вам, если бы не верил в ее будущее. Но я думаю, что будущее нужно завоевать, а это далеко не всегда просто. Кризис – это не абсолютное зло, а всегда альтернатива, возможность выбора. Всякое развитие происходит посредством кризисов, все по-настоящему новое рождается в них. Однако никакое развитие не происходит и ничто не рождается само собой, всегда должны быть люди, которые сделают такое новое развитие возможным. Нужно дать себе полный отчет в том, что негативные явления в организации не исчезнут сами собой, наоборот, если пустить ситуацию на самотек, они будут только накапливаться и прогрессировать. Никакое изменение внешней ситуации также не сможет устранить их, а только выпустит наружу и обострит. Преодолеть их можете только вы и никто другой. Каждый из вас несет ответственность за судьбу организации, от активности и сознательности каждого зависит ее будущее…

2 февраля 2014

В Международный Секретариат

Комитета за Рабочий Интернационал

О новом запрете на обсуждения

в Российской секции

Дорогие товарищи!

Несколько дней назад мне стали известны факты, которые вызывают у меня огромную тревогу и беспокойство. Вот выдержка из протокола российского ИК от 18 января:

«ИК публикует только решения, а не протокол с содержанием дискуссии. Принято 4 голосами против 2.

Протоколы ГК, в которых содержится обсуждение разногласий с ИК, тоже не публикуются в полном виде — только решения.

Обсуждение в ячейках тем, по которым в ИК сейчас проходят дискуссии и есть разногласия, приостанавливается до тех пор, пока члены ИК не придут к единому мнению или не обозначат ясно две противостоящие позиции».

Таким образом, в тот самый момент, когда в российской секции назрел серьезный кризис, преодолеть который возможно только посредством честной демократической дискуссии, максимального вовлечения каждого товарища в обсуждение имеющихся разногласий и допущенных ошибок, усиления взаимодействия между рядовыми товарищами и руководством, российское руководство действует прямо противоположным образом. Оно вновь прибегает к самым грубым сталинистским методам, запрещает дискуссию и скрывает свои разногласия и ошибки от организации.

В своем первом письме («К казахстанскому вопросу» от 9 октября прошлого года) я уже выражал свое возмущение подобной практикой и подробно объяснял, почему считаю ее недопустимой. Тогда я писал вам:

«Демократический централизм предполагает полное подчинение организационной дисциплине при полной свободе обсуждения и выражения своей позиции внутри организации. В демцентралистской организации не может быть в принципе никаких «запретов на обсуждение», если, конечно, речь не идет о конспиративной информации, связанной с нелегальной работой…»

К этому следует добавить лишь несколько необходимых замечаний:

1. С моей точки зрения ситуация, когда товарищи ставятся перед выбором: либо дисциплина, либо возможность доносить и защищать свою позицию, совершенно немыслима в марксистской организации. Я ни на секунду не сомневаюсь в дисциплинированности товарищей и том, что они подчинятся этому запрету. Но следует помнить, что революционная организация является добровольной организацией единомышленников, а значит в ней возможны только сознательная дисциплина и сознательное единство. Наоборот, единственное, к чему в конечном итоге могут привести попытки навязать организации казарменную дисциплину, дисциплину шпицрутена, — это к подавлению сознательности и разрушению организационного единства. Дисциплина чрезвычайно важна, но у всякой дисциплины есть свои границы, после выхода за которые она неизбежно рушится. Не может быть никаких сомнений в том, что каждый сознательный товарищ, которого ставят перед альтернативой: либо дисциплина, либо свобода дискуссии, в конечном итоге порвет с такой дисциплиной, и будет в этом безусловно прав.

Подпишитесь на нас в telegram

2. Я также полагаю глубоко неправильной и чрезвычайно опасной ситуацию, когда руководство скрывает свои внутренние разногласия от организации. Я целиком и полностью согласен с тем, что руководство революционной организации должно являться не представительным органом вроде буржуазного парламента, а единой командой с общей позицией и единством действий. Но это самое «должно» как раз ведь и означает, что так бывает далеко не всегда. Что руководство должно делать, если этого нет? Скрывать от организации само существование или характер имеющихся разногласий, пытаться поддержать иллюзию единства? Я так не думаю. Раз разногласия объективно существуют, их надо признать и обсуждать не только между собой, но и со всей организацией. Партийная мысль не может быть ограничена узкими рамками ИК. Только выход дискуссии за его пределы, вовлечение всей организации в обсуждение разногласий могут помочь их преодолению: либо скорейшему достижению единства внутри действующего ИК и укреплению доверия организации к нему, либо к формированию нового руководства, которое организация сможет вполне сознательно поддержать и которому будет больше доверять потому, что последнее будет обладать большем единством и лучшим пониманием. Руководство должно быть единой слаженной командой, но именно поэтому оно ни в коем случае не должно изображать перед организацией единую команду.

Руководство должно быть единой командой, но точно так же и вся организация в целом должна быть единой командой, в ней не должно быть устойчивых идейных группировок, а тем более фракций. Но и здесь «должно» точно так же означает, что так есть не всегда: любой серьезный вопрос неизбежно приводит к разделению, к формированию временных группировок с разными подходами по отношению к нему, а если противоречия не удается преодолеть быстро, то и фракций. Конечно, их появление есть симптом кризиса, но всякое развитие осуществляется посредством кризисов, и если кризис разрешается, то это всегда ведет организацию вверх. Весь вопрос поэтому заключается в том, как сделать так, чтобы кризис именно разрешился, а не перешел в хроническую стадию или не привел к разрушению организации. Важнее всего тут не допустить превращения фракции в «партию внутри партии», не допустить отрицания самого принципа партийности: в организации все члены должны быть равны между собой, должны иметь право получать любую информацию о деятельности и взглядах как всей организации, так и существующих в ней группировок, если такие есть. Скрывать что-то от товарищей – значит противопоставлять себя им, значит нарушать принцип партийности. Поэтому если в организации все-таки возникает фракция, то она должна быть полностью открыта остальной организации. При соблюдении этого простого условия должна быть гарантирована полная свобода фракционной деятельности.

Руководство должно быть единой командой, но оно не должно становиться «внутренней партией», ни в коем случае не должно противопоставлять себя остальной организации. Руководство должно быть полностью подотчетно и подконтрольно организации, но это означает, что оно должно быть полностью открыто перед организацией, не должно пытаться скрывать что-либо ни от организации в целом, ни от отдельных товарищей. Руководство Российской секции, безусловно, не является фракцией в обычном смысле этого слова, потому что ему не только не противостоит никакая другая фракция, но и в нем самом имеются разногласия, причем руководство делает все возможное, чтобы в организации не сформировалось ясное представление о характере этих разногласий. Но именно отказ дать отчет об имеющихся разногласиях свидетельствует о том, что руководство закрыто от организации, неподотчетно ей, представляет собой оформленную группировку (не идейную!) внутри организации. Это есть прямое нарушение принципа партийности. Это очень опасное положение.

3. В ответ на мою критику товарищи пишут мне:

«Члены ИК увидели разногласия в позициях, но не имели времени понять их лучше…»

«Не обсуждать разногласия в организации без понимания ими самими этих разногласий сполна — это их решение».

«ИК не отказывается от дискуссии, он лишь просит до прояснения позиций не начинать ее… Ты хочешь выставить все в таком свете, что ИК запретил дискуссию и точка. Когда на самом деле взят лишь тайм-аут, чтобы прояснить позиции…»

Видно, что аргументация ИК в данном случае буквально повторяет их аргументацию против обсуждения ситуации в Казахстанской секции. Мы знаем уже, к чему привел такой грубый способ действия: «Социалистического Сопротивления» больше нет. Неужели же нам одного раза не хватило? Неужели нам нужно еще раз наступить на эти грабли?

Сама эта аргументация представляет собой не более чем дешевую демагогическую уловку. Проблемы в организации существуют давным-давно, и у ИК было более чем достаточно времени и возможностей, чтобы максимально подробно все обсудить и «прояснить позиции». То, что этого не было сделано, говорит только о том, что текущее руководство просто неспособно этого сделать, и  что именно поэтому все существующие вопросы должны быть максимально широко поставлены перед организации. Дальнейшая оттяжка этого способна только обострить существующие противоречия.

Далее, невозможно не спросить: как же руководство собирается «прояснить позиции», если оно запрещает рядовым товарищам обсуждать волнующие их вопросы? Откуда руководство может вообще знать о проблемах в организации, если оно не только не прислушивается к организации, но и затыкает ей рот? «Позиции» не могут быть просто извлечены из головы, они должны быть откликом на объективное положение вещей. Чтобы понять проблемы, которые объективно существуют в организации, российскому руководству нужно научиться слушать ее, а для этого необходимо по крайней мере не мешать ей говорить.

Руководство говорит, что дискуссия начнется после того, как «позиции будут прояснены», но разве существует какое-либо другое средство для их прояснения, кроме дискуссии? Нет, позиции могут быть прояснены только в ходе и посредством нее. Но тогда запрет на дискуссию до прояснения позиций в действительности не может означать ничего другого, кроме запрета на саму дискуссию: прояснение позиций не начнется до тех пор, пока… позиции не будут прояснены!

Товарищи, у меня есть к вам только две просьбы:

1. Я очень прошу вас ответить на это письмо. Мне нужны от вас не туманные и пустые любезности, а недвусмысленная оценка данного конкретного решения ИК РС. Пожалуйста, напишите прямо, считаете ли вы его неправильным, или же поддерживаете, и если поддерживаете, то объясните почему, и в чем состоит ошибка моих рассуждений.

Я всегда стремился к честной и открытой дискуссии и никогда не уклонялся от нее. В своем первом письме я писал вам:

«Может быть, конечно, что я в чем-то заблуждаюсь, в таком случае я был бы бесконечно благодарен вам, если бы указали на мою ошибку и переубедили меня».

Я не могу полностью исключать того, что ошибаюсь, и всегда готов признать свою ошибку. Но для этого мне необходимо, чтобы мне объяснили, в чем она состоит. Российское руководство отказалось обсуждать со мной что-либо, не могу я, находясь вне организации, свободно обсуждать эти вопросы и с рядовым товарищами. Но в таком случае, мне бы очень хотелось обсудить их с вами.

Я всегда гордился тем, что принадлежу к тенденции «Militant». За плечами у нашей организации лежит опыт длительной работы в Лейбористской партии, когда товарищи подвергались сильнейшему административно-бюрократическому давлению, когда им запрещали доносить свою позицию, когда их исключали из партии. Я хотел бы понять, чему мы научились из этого опыта: тому ли, что это – эффективный способ борьбы с оппонентами, или же, напротив, тому, что такой способ действия совершенно недопустим в нашей организации? Мы постоянно говорим о нашей знаменитой «традиции демократической дискуссии». Я хочу знать, считаете ли вы, что эта традиция состоит в запрете обсуждений, или же такой запрет есть разрыв с традицией КРИ? Ответьте на это, пожалуйста.

2. Я прошу вас вмешаться в ситуацию: направить российским товарищам письмо с ясным указанием на недопустимость подобных методов действия, а также отменить приятые российским ИК решения (как руководство централистской организации, вы имеете полное на это право). Полагаю, что в данной ситуации это будет единственным правильным шагом, который поможет скорейшему преодолению существующих в Российской секции трудностей и ее политическому и организационному росту, а также укрепит ваш авторитет.

Также необходимо насколько это возможно усилить ваше взаимодействие с Российской секцией (например, привлечением российского товарища для работы в МС).

Считаю своим долгом предупредить вас, что если вы не вмешаетесь, и существующие в Российской секции тенденции не удастся переломить, это будет означать ее разрушение в ближайшей перспективе, и потерю для КРИ возможности влиять на ситуацию в России в течении ряда лет. Надеюсь на ваше внимание и серьезность.

Исключенный из Российской секции,

но по-прежнему преданный сторонник КРИ,

Влад Ваховский

Май 2014, документ фракции Джонса

Политический централизм и партстроительство, подход ИК

1 До сих пор мы сходились в самом общем описании демцентрализма: свобода обсуждения, единство в действии. Этого, однако, недостаточно.

2 Питер Таафф, член международного секретариата объясняет суть демцентрализма: «Революционная партия – не дискуссионный клуб, тем более не кружок, которые так любят микроскопические секты на краю рабочего движении… И тем не менее, без полной свободы обсуждения, настоящей, товарищеской дискуссии, партия не может правильно вооружить своих членов пониманием текущего положения, требованиями и программой необходимыми для эффективного участия в классовую борьбы».

3 Свобода обсуждения, не может пониматься в духе «примитивной демократии». Мы никогда не выступали за возможность любой дискуссии вообще, за ведение «дискуссии ради дискуссии». Дискуссия должна быть структурированной, а целью её должно быть уточнение политической линии.

4 Например: если в организации уже принято решение о неких действиях (будь то участии в выборах или акции), то ни одна ячейка, ни один член организации не должен ставить на обсуждение необходимость такого участия, поскольку это будет подрывать тем самым единство действий, вносить разброд и шатания. Широкое обсуждение должно, когда это возможно, проводиться до принятия решения, равно как необходимо и обсуждение результатов наших действий постфактум – это поможет улучшить политическое понимание, выявить возможные промахи и предупредить их в будущем.

5 Мы всегда настаивали на необходимости структурированной и демократической дискуссии – когда разногласия очерчены и каждая из сторон имеет возможность подготовить документы и защищать свою точку зрения, а члены организации – разобраться в разногласиях. Требование же «любых политических дискуссий» в любое время невозможно понять иначе, как требование антидемократической анархической свалки.

6 В Уставе организации закреплено правило: «Члены организации участвуют на равноправной основе в демократическом процессе принятия решений. Они имеют право представить свою собственную точку зрения во время внутрипартийного обсуждения. После завершения внутрипартийного обсуждения, т.е. после принятия решения, член должен подчиниться принятым решениям». Это требует пояснения. Необходимо, чтобы те позиции, которые занимает организация, обсуждались всеми товарищами, а не того, чтобы все всегда участвовали в принятии всех решений. В реальности все товарищи участвуют в принятии решений лишь на съезде, и то не всегда напрямую, часто выбираются делегаты, которые не связаны императивным мандатом. В остальное время все решения принимает политический центр, состоящий из самых опытных товарищей, выбранных съездом.

7 Троцкий, выступая против идеи о том, что в революционной организации решение принимается референдумом или просто пересчетом голосом членов объяснил: «Кто стоит за референдум, тот тем самым признает, что решение партии есть просто арифметическая сумма решений местных организаций, каждая из которых вынуждена, по необходимости, ограничиваться собственными силами и собственным ограниченным опытом… Вместо съезда достаточно завести счетчика голосов. Партия, как централизованное целое при этом исчезает. При референдуме почти совсем устраняется влияние более передовых местных организаций, более опытных и дальнозорких товарищей из столицы или промышленных центров на менее опытных в отсталой провинции и т.д. Мы стоим, разумеется, за то, чтоб каждый вопрос всесторонне обсуждался и голосовался каждой партийной организацией, каждой партийной ячейкой…  система референдума или императивных мандатов, полностью убивает партию, как целое».

8 Поскольку организация в конечном счете создается для действия, ни одна дискуссия не может длиться вечно. Поэтому в принятии решений не может идти речи о консенсусе. Консенсус является идеальным вариантом, но в реальности он далеко не всегда достижим. Всякое изменение политической обстановки неизбежно приводит или по крайней мере провоцирует утрату политического единства. Необходимость дискуссии как раз и предполагает, что полного единства нет. При недостижении согласия в дискуссии на съездах и собраниях руководящих органов проводится голосование, после которого вступает в действие еще один демцентралистский принцип – подчинение меньшинства большинству. Именно об этом говорит приведенное выше правило: «После завершения внутрипартийного обсуждения, т.е. после принятия решения, член должен подчиниться принятым решениям».

9 Мы строим организацию профессиональных революционеров, или, иначе, кадровую революционную организацию, создание которой является одной из наших основных целей. Мы прекрасно понимаем, что положение рабочего класса в современном обществе лишает его возможности для всестороннего политического развития. Само это развитие никогда не происходит линейно, оно совершается скачкообразно через классовые столкновения по различным вопросам. В революционные периоды развитие ускоряется и может за короткий срок вырасти вплоть до социалистического сознания, но бывает, что и за десятилетие оно не продвигается ни на йоту. Задача революционной организации находить золотые крупицы тех, кто поймет социалистическую программу, и включить их в общую борьбу партии.

10 Сегодня мы в таком положении, что 8, 9, 10, а то и 12 часовой рабочий день оставляет весьма ограниченное время на политическую работу даже убежденным социалистам. Мы не требуем, поэтому, от всех товарищей всего и сразу — «организации мероприятий, активного участия в публичных мероприятиях и различных рода движениях, разработки нашей программы, написания агитматериалов и аналитических статей» в одно и то же время. Такая постановка вопроса, подразумевает, что все когда-то станут «универсальными солдатами», мастерами на все руки, однако в условиях капиталистического общества это идеализм. Товарищи отдают столько свободного времени, сколько могут, делают то, что могут. Никогда не будет такого, чтобы все члены организации занимались всем, «универсальные солдаты» — не норма, а большая редкость.

11 Революционная организация подразумевает разделение труда. Кто-то должен  всесторонне анализировать ситуацию и готовить пропагандистские материалы, кто-то писать агитационные листовки, кто-то верстать материалы, кто-то их печатать, кто-то организовывать акции, кто-то выступать на митингах, кто-то работать в профсоюзах и т.д. И это должны быть профессионалы своего дела. Чем лучше будет поставлено разделение труда, тем лучше будет проходить работа партии в целом, поскольку это позволяет максимально продуктивно использовать личные и профессиональные качества каждого товарища. Своего наибольшего развития разделение труда получит только тогда, когда мы сможем содержать штат освобождённых работников, которые взялись бы за профессиональную работу в разных областях жизни организации. При этом никто не отрицает необходимости участия всех членов организации в повседневных мероприятиях, не требующих особого профессионализма – раздаче листовок, продаже газет, участия в массовых мероприятиях и т.д.

12 То, что сейчас мы не можем в полной мере использовать разделение труда — следствие нашей малочисленности и скудного материального положения, которого хватает на содержание штаба и выпуск весьма ограниченного пропагандистского и агитационного стаффа. Именно отсюда вынужденный «универсализм» товарищей, которые берутся то за одну работу, то за другую, то за третью, не получая реального развития ни в одной из них. Это в наших условиях приходится порой поощрять, поскольку необходимая организационная и политическая работа должна быть выполнена, но было бы глубочайшей ошибкой возводить подобное положение «универсализма» в принцип. Наш «универсализм» необходимое, но временное зло – до тех пор, пока мы не сможем освободить наших основных кадров от их работы и сделать их профессиональными работниками.

13 Максимально возможное разделение труда и стремление к профессиональной организации – наши центральные принципы в орг.строительстве. Понимание насущной необходимости такого подхода является залогом того, чтобы каждый, кто считает себя сторонником организации, активно бы работал с рабочими, студентами, для привлечения их в организацию, убеждал их давать деньги для работы организации и т.д. Отсюда вытекает первейшая задача практически любой нашей политической активности – поиск новых активистов, кадров, сочувствующих.

14 Пример из большевистского опыта. Ленин вел непримиримую борьбу против кустарщины, т.е. против тех, кто считал профессиональную организацию злом, и выдавал кустарные методы в строительстве организации за марксизм. Практически вся брошюра «Что делать?» направлена против этого. В работе «Шаг вперед, два шага назад» он писал: «Хвостизм в организационных вопросах представляет из себя естественный и неизбежный продукт психологии анархического индивидуалиста, когда этот последний начинает возводить в систему воззрений, в особые принципиальные разногласия свои (вначале, может быть, случайные) анархические уклонения. […] Партийная организация кажется ему чудовищной «фабрикой», подчинение части целому и меньшинства большинству представляется ему «закрепощением», разделение труда под руководством центра вызывает с его стороны трагикомические вопли против превращения людей в «колесики и винтики» (причем особенно убийственным видом этого превращения считается превращение редакторов в сотрудников)».

15 Процесс развития молодых кадров неправильно представлять как продвижение вверх по служебной лестнице: сначала простой член, затем руководитель ячейки, потом городского уровня, а потом, вероятно, федерального или даже международного. Мы видим развитие кадров как нелинейный процесс роста политического понимания нашей программы, анализа, стратегии и тактики в ходе участия в классовой борьбе. Мы не связываем этот рост напрямую с занятием руководящих постов внутри организации.

16 Ранее мы нередко настаивали на включении наиболее перспективных молодых товарищей в те или иные структуры, в надежде, что коллективная политическая работа с более опытными товарищами поможет ему или ей разобраться во многих  вопросах, повысит политический уровень. Подобная тактика, однако, имеет свои пределы, она возможна в очень ограниченном масштабе, ибо в ином случае нас ждет чрезмерное, неорганическое, неоправданное разрастание структуры, что неизбежно будет затруднять ведение дискуссии и принятие решений. Политическое развитие товарищей мы всегда связывали с работой ячеек, их коллективным действиям, дискуссиям внутри них. Именно в ячейках можно отследить, насколько хорошо тот или иной товарищ понимает нашу программу, нашу стратегию, нашу тактику – вовремя организовать индивидуальную или коллективную дискуссию, организовать через ячейки успешное разделение труда, наше участие в тех или иных событиях.

17 Основной элемент в обеспечении эффективного руководства это централизация структуры. Высший орган нашей организации международный съезд, который избирает Международный Исполком (МИК), члены которого принимают непосредственное участие в руководстве секций и Международный Секретариат (МС) – для оперативного руководства в масштабах всего мира. На национальном уровне эта структура повторяется: съезд, национальный комитет, члены которого непосредственно участвуют в руководстве на местах, исполком для оперативного руководства секцией. На городском уровне эта структура повторяется в случае необходимости, в том или ином виде. Такая иерархичность и подчиненность необходимы революционной организации, чтобы руководство могло все силы организации, в любой момент направить на политическое действие. Только она служит предохранителем от превращения партийной политики в «арифметическую сумму решений местных организаций».

18 Роль руководства – анализировать текущее положение, вырабатывать стратегию и тактику организации, обеспечивать в организации политический централизм, являющийся основой для практических действий. Неправильна точка зрения, что «если вышестоящий орган вмешивается на каком-то этапе работы, то только чтобы предупредить явную, причем фатальную, ошибку». В случае возникновения ошибок «вышестоящий» орган, будь то ГК по отношению к комячу или РК и ИК по отношению ко всем остальным органам, не только имеют право, они обязаны вмешиваться – это часть их задач в демцентралистской структуре. Роль пассивных наблюдателей, ждущих пока неявные ошибки превратятся в «явные», — а тем более в «фатальные» — для них преступление перед организацией.

19 Единственным критерием правильности осуществленного вмешательства в данном случае будет являться не формально-бюрократическое «распределение ответственности», а оценка его политических последствий через обсуждение результатов деятельности в демократических структурах организации – от собрания ячейки до съезда. Из этого вытекает, что члены организации должны изучать и понимать решения, которые принимаются руководством – это важнейшая составная часть внутрипартийной дискуссии. Именно понимание, необязательно во всех мелочах, речь идет о перспективах и анализе в широком смысле, является залогом единства действий. Товарищи не смогут составить свое собственное мнение, поддержать, или не согласиться, пока не разберутся в позиции руководства.

20 Выше мы говорили, что разделение труда – основа для нашей работы. Руководит и организует эту работу политический центр, в нашем случае это ИК. Поэтому совершенно неверно рассматривать ГК и Комячи как самостоятельные или самодостаточные политические центры, которые определяют политику, тактику, стратегию «на своем уровне». Такой подход – путь к превращению в федералистскую структуру аля РСД. Представим множество ГК-политцентров в разных городах, где каждый центр будет сам определять политику, стратегию, тактику – мы получим децентрализованную анархистскую сеть, формально связанную федеральным «ИК», который в реальности не руководит ни одной организацией. В такой сетевой структуре ИК может формально определять позицию организации и предлагать общую стратегию и тактику, но будет лишен возможности её непосредственно проводить, отдавая её на откуп комитетам, которые будут сами трактовать и «конкретизировать» решения.

21 Вернемся к словам Питера Тааффа: «И тем не менее, без полной свободы обсуждения, настоящей, товарищеской дискуссии, партия не может правильно вооружить своих членов пониманием текущего положения, требованиями и программой необходимыми для эффективного участия в классовую борьбы».  Свобода обсуждения, насколько это практически возможно, правит бал до принятия решений, и играет роль проработки разных вариантов или нюансов позиции. Затем центральное руководство принимает решение. После этого дискуссия возможна только в духе обсуждения необходимых шагов для выполнения решения, а затем, пост-фактум для оценки его эффективности.

22 Мы строим организацию для революционного действия, к ней присоединяются те, кто готов бороться за социализм, и они должны оценивать позиции организации или принимаемые решения не по тому, были ли они приняты с их участием, или нет, а анализируя сущность этих решений или позиций исходя из марксисткого, классового подхода и революционных перспектив.

Май 2014, документ фракции Отто

Резолюция мИК: Демцентрализм и структуры

Демцентрализм

Демцентрализм предполагает демократию в принятии решений и централизм в их исполнении. Мы всегда добавляем к этому термину слово «политический» — но что это означает?

Если в организации существуют фундаментальные противоречия, то начинается дискуссия. По ее итогам стороны или находят единое понимание, или расходятся. Или остаются «под одной крышей», как это сделали РСД, но такую организацию уже нельзя назвать демцентралистской. Таким образом, обеспечить демократию в революционной организации можно только на основе единой программы.

Но в организации то и дело могут возникать тактические разногласия. Троцкий писал об этом: «Партия может нередко разрешать одну и ту же задачу разными путями. И разногласия возникают насчет того, какой из этих путей будет лучше, короче, экономнее». Их возможно разрешать в демократической дискуссии. Или не разрешить: меньшинство может долгое время настаивать на своих позициях, защищать их внутри организации, при условии подчинения общему решению. Товарищи или согласны с выбранной тактикой, или, если они принадлежат к меньшинству, пытаются убедить в своей правоте организацию, но действуют в соответствии с общим решением, поскольку понимают, что в противном случае нашу работу будет парализовывать любое разногласия. Таким образом, централизм и дисциплина основаны не на правилах и санкциях, а на понимании политической необходимости.

Это общее описание демцентрализма. Однако, его организационные принципы меняются в зависимости от изменения обстановки.

Так вот задача этой резолюции в том, чтобы скорректировать методы работы в нашей организации сообразно моменту.

Итоги, текущий момент и задачи

Главный и единственный актив левой организации — её кадры. Кадры, объединенные единым пониманием программы, убежденные в необходимости ее отстаивать и готовые действовать в соответствии с ней. Кадры, способные в дискуссии выработать верную тактику для каждого момента, гибко реагировать на изменения. История не раз показывала, как многочисленные, но рыхлые структуры терпели фиаско и не справлялись с исторической задачей, а небольшие, но сплоченные, брали руководство протестом, и однажды привели рабочий класс к победе.

На первом этапе дискуссии спор большинства с фракцией был вокруг тезиса фракции о необходимости в ближайший период работы сделать акцент на развитии имеющихся кадров. В действительности, этот тезис никак не противоречит мысли большинства о том, что для нас ключевой задачей является привлечение новых кадров — одно без другого немыслимо. Развитие товарищей происходит не в вакууме, а в политической работе, а вся наша политическая работа нацелена на строительство революционной организации, а, значит: привлечение новых кадров.

И фракция, и большинство исполкома уверены в необходимости строительства кадровой организации. Отличие, однако, в другом. Как мы уже сказали выше, подход к партстроительству должен быть гибким и должен учитывать изменения политической ситуации. Если мы могли ожидать большого притока новых людей в нашу организацию во время всплеска массовых протестов, то нынешняя ситуация ограничивает его. Мы не должны питать иллюзий, которые затем привели бы к деморализации товарищей. Мы должны прямо смотреть реальности в глаза. Не должны поэтому применяться подходы «на все времена».

Как воспитывать кадры? Как принимаются решения?

Оба этих вопроса тесно связаны. Для воспитания товарищей у нас есть проверенные инструменты: партшколы, подготовка докладов на собрания, работа над статьями, чтение сайта и газеты, участие в дебатах и других публичных мероприятиях. Но самая лучшая школа – это практические действия, в которые товарищи должны вовлекаться не как исполнители, а как полноправные участники.

Чтобы распространить наши идеи максимально широко, включить в работу новых людей, укрепить влияние в рабочих организациях, возглавить протест, нам нужны не просто добросовестные исполнители, но уверенные в своих силах руководители. Речь, повторим, идет о высоком политическом уровне, умении вовремя предложить эффективную тактику и организовать работу. Именно таких кадров наша организация старается воспитать.

Практика работы в протестах 2011 — 2012 годов показала, что мы даже в небольшом количестве можем работать весьма эффективно. Но были и проблемы. Далеко не все наши товарищи были готовы к организации мероприятий, активному участию в публичных мероприятиях (выступление на митингах, дебатах) и различного рода движениях, разработке нашей программы и написанию агитматериалов и аналитических статей.

В то же время участие в массовых протестах многому научило товарищей – мы стали самостоятельнее и политически, и организационно. К тому же перед организацией встали более масштабные задачи, которые можно выполнить только коллективно, только при условии самостоятельности большого числа активистов. Вопрос в том, как нам теперь организовать работу, чтобы, с одной стороны, дать свободу для инициативы, с другой – не утратить нашего политического единства, не превратить организацию в сумму органов, ячеек, кампаний, ведущих каждая свою линию.

Здесь и встаёт вопрос о том, как принимаются решения в организации. Мы уже говорили о необходимости постановки целей и задач на каждое действие. Именно такое обсуждение позволяет обсудить реализацию общей программы и тактики на конкретных примерах. Но что мы видим сейчас?

Сложившаяся же за длительный период традиция мешает организации работать. Столкновения с политическими оппонентами в 90-ые проявляются теперь в пренебрежительном отношении к собственным товарищам и их критике. «Политический вес» организации неверно смещён в сторону небольшой части организации, т. н. «большинства ИК», который в то же время лишён необходимой информации. Они продолжаются относится к товарищам как к формальным членам, не позволяют им влиять на принятие решений, не слушают критику. Троцкий резко выступал против такого подхода к партстроительству: «Нельзя ставить вопрос так, будто применение партийной демократии должно быть поставлено (кем?) в зависимость от степени «подготовки» к ней членов партии. Партия есть партия. Можно предъявлять очень строгие требования к каждому, кто хочет вступить в нашу партию и оставаться в ней; но вступивший является уже тем самым активным участником всей работы партии».

Если комяч или отдельный товарищ включается в подготовку какого-то мероприятия, его вопросы “зачем?” и “как именно?” воспринимаются руководством в штыки. “Как это, — недоумевают товарищи из ИК,  — вы не понимаете, какие задачи перед вами стоят на собрании РА?! Возможно, вы не понимаете ЛГБТ-вопроса? Или того, зачем нужна революционная организация? Или вообще ничего не хотите делать из-за своей несознательности и деморализации?”.

На самом деле руководитель обязан давать ясный ответ на вопросы, с какой целью проводится какое-то действие, какие нужно поставить задачи и вместе с остальными участниками выбирать подходящие средства. Если не может ответить — так и сказать, тогда подумаем вместе. Но нельзя уходить от таких вопросов, сетуя на недостаточную сознательность товарищей.

Именно такой подход свяжет наши организационные действия с тактическими задачами и программной целью. Обратный подход приводит к тому, что руководитель “заказывает” подготовку мероприятия, но исполняют его распоряжения неохотно, в то же время опасаясь высказать свои замечания, ведь это повлечет обвинение в непонимании решительно ничего и ни в чем.

Наши кадры должны быть включены в органы, чтобы инициатива каждого подчинялась общему плану, усиливалась слаженными действиями. Поэтому развитие товарищей мы видим в коллективной работе различных органов.

Роль руководства

Нас глубоко возмущает теория “разделения труда” в организации — дескать, есть “аналитики”, а есть “практики”: первых не стоит утруждать рутинной работой, а вторых не стоит допускать до принятия решений. На самом деле каждый член ИК обязан вместе со всеми выполнять все обязанностей члена партии, включая рутинную работу. В противном случае руководитель отрывается от практики, не слышит, что говорят люди на улицах, а в организации создается своего рода “интеллектуальная элита”, чей удел — анализ и разработка стратегии, которые потом спускаются исполнителям. Троцкий резко критиковал такую практику: «Партийное общественное мнение неизбежно вырабатывается в противоречиях и разногласиях. Локализировать этот процесс только в аппарате, преподавая затем партии готовые плоды в виде лозунгов, приказов и пр., значит идейно и политически обессиливать партию. Делать всю партию участницей формирования решений — значит идти навстречу временным идейным группировкам с опасностью их превращения в длительные группировки и даже во фракции. Как же быть? Неужели нет выхода? Неужели нет места для партийной линии между режимом партийного «штиля» и режимом фракционного расщепления партии? Нет, такая линия есть, и вся задача внутрипартийного руководства состоит в том, чтобы ее каждый раз — особенно на повороте — найти, в соответствии с данной конкретной обстановкой. […] Для предотвращения этого требуется, чтобы руководящие партийные органы прислушивались к голосу широких партийных масс, не считали всякую критику проявлением фракционности и не толкали этим добросовестных и дисциплинированных партийцев на путь замкнутости и фракционности».

Тем более двусмысленная ситуация получается, если в разряд “исполнителей” записываются в том числе руководители низшего уровня — ГК и комячей. Тогда формально их должности признаются “политическими”, но, как мы уже говорили выше, только в том смысле, что они должны еще активнее, чем другие, изучать решения, принятые “аналитиками” из ИК.

Организация избирает руководство, способное придерживаться выбранной линии и энергично организовывать работу. Любой член руководства — будь то ИК или комяч — избирается в соответствии со своей политической позицией и с этого момента обязан выражать свою позицию, определять тактику и стратегию на своем уровне. «Избирая политическое руководство, необходимо и дать ему мандат действовать как политическое руководство», — мы согласны с этим тезисом из предраскольного документа “В защиту демцентрализма”. Но мы считаем, что это правило распространяется на руководителей любого уровня, а не только ИК.

Дисциплина в организации немыслима без политического доверия, поэтому главный метод руководителя – убеждение. Он не может требовать послушания, не давая себе труд объяснить свои действия. Ведь, если ему приходится «размахивать мандатом», значит, убедить в своей правоте не удалось, лимит доверия тоже исчерпан, и остался последний аргумент – формальное членство в руководстве.

Член ИК может вмешаться и без объяснения изменить формулировку какого-то лозунга. Но то, стал ли лозунг лучше после такого вмешательства – не единственный критерий. Проблема в том, что была прервана работа органа, товарищам не дали возможность самостоятельно сформулировать свою позицию, объяснить свое решение. Иными словами, важно помнить, что перед нами стоят задачи не только пропаганды, но и партстроительства. По той же причине дебатеров, ораторов на митингах и ведущих колонны мы стараемся сменять, хотя у нас уже есть несколько человек, которые с этим справляются стабильно хорошо.

Руководство может при необходимости принимать решения и действовать без предварительного обсуждения с ячейками, корректировать решения нижестоящих органов, но затем обязано дать полный отчет о своих действиях и попытаться убедить сомневающихся. В таком случае нижестоящие товарищи смогут защищать собственное мнение, доказать свою правоту или понять, почему именно решение было ошибочно.

Члены ИК не являются автономными руководителями и не вправе принимать единоличные решения и выдавать их за решения руководства, тем более когда они противоречат решениям Съезда. На руководителей распространяется и общая организационная дисциплина: как члены ячейки они подчиняются комячу, как активисты города – горкому. Имеем ли мы здесь в виду, что комяч может сменить политику всей организации, отказавшись следовать линии ИК? Нет, что Вы! Речь идёт о совершенно другом: руководящие товарищи должны участвовать в продаже газеты, ходить на собрания, взносить взносы. Мы удивлены тем, что об этом нужно писать резолюции. ИК должен отчитываться о своих действиях как минимум в форме протоколов. Важные решения руководства должны приниматься на собраниях, с протоколом, а не на посиделках в кафе в урезанном составе с глазу на глаз.

Как формируется линия организации?

Эффективность пропаганды и агитации, во многом, определяется тем, насколько организация укоренена в рабочем классе. Только пропаганда, учитывающая настроения рабочего класса, может находить серьёзный отклик.

К сожалению, это возможно не всегда. Зачастую нам приходится брать разные аспекты нашей программы, пробовать привлечь каждым из них, подходить довольно абстрактно, в тех случаях, когда мы не знакомы с ситуацией. В качестве примера можно привести работу кампании по мигрантам в Москве в 2013-ом году. Мы не знали, получится ли сейчас рекрутировать сейчас кадров из этой среды, будут ли восприняты идеи организаций самообороны и т. д. Важнее ли говорить о борьбе за трудовые права или же о противостоянии полицейскому произволу? Вмешательство расставило всё на свои места — мы узнали, что акцент в пропаганде и агитации нужно ставить на втором. Точно так же только посредством вмешательства мы узнали о том, что этот слой рабочих пока что ещё не готов активно включиться в борьбу, т. е., к агитации приступать сейчас ещё не время.

Важный аспект, который позволяет в таких ситуациях опираться на организацию в принятии таких решений — это политический уровень организации и её политическое единство, этим определяется возможность доверять ей. Невозможно было, например, действовать так в 90-ые — РД вынужден был принимать решения единолично, опираться на малонадёжных людей в расчёте на то, чтобы через них получать выход на большее количество людей, иметь больше рабочих рук для раздачи материалов на акциях и т. д. Доверить политическую линию было нельзя — она тогда неизбежно скатилась бы вправо или обрела бы сектантское обличие. С формальными членами российской организации, которые стояли далеко не на позициях КРИ, приходилось вести жестчайшие дебаты.

Когда мы поднимаем вопрос о том, кого можно и нельзя допускать до принятия решений, возникает следующий вопрос: как формируется позиция организации? Большинство ИК упрекает нас в том, что мы дескать пытаемся свести этот процесс к простому суммированию мнений товарищей. На самом деле это не так. Руководство любого уровня должно самостоятельно формировать свою позицию и предложения, опираясь на анализ и решения вышестоящих органов. Но большинство ИК совершает большую ошибку, недооценивая тот вклад, который низовые товарищи могут внести при формировании позиции. Во время дискуссии на ячейках ИК может получать ценные мысли, смотреть на ситуацию с новых сторон. Для этого, конечно, собрания надо посещать.

Неверно думать, что сначала руководство должно полностью прояснить позиции между собой, записать их и отточить все аргументы, и только потом спустить документы в организацию для осмысления. Мы считаем, что выявить главные вопросы и отсечь второстепенные, определить суть разногласий, прояснить позиции поможет именно коллективное обсуждение товарищей. То есть опять: дискуссия на ячейках нужна не только для того, чтобы лучше осмыслить результат анализа ИК, но и для поиска новых идей.

То, насколько демократическим и насколько централистским является режим внутри организации, определяет качество, целостность и единство всей пропаганды и агитации организации.

Но сейчас мы видим целый ряд опасных тенденций. Сложилось ситуация, которую Троцкий называл не иначе как «монополией тесного круга лиц» на принятие решений.

Во-первых, это ударяет по самой такой сложившийся группе. Она изолируется от организации. По факту, она сама становится фракцией внутри организации, которая, как и всякая фракция, подвержена влиянию извне. Яркий пример: позиция ИЯ по ЛГБТ, на которую товарищи никак не могут повлиять, поскольку получают в ответ лишь огрызания. Она, под давлением наиболее активных элементов Радужной Ассоциации, являющихся нашими оппонентами, всё время сдвигалась и сейчас ещё более сдвигается вправо, к общедемократической или более того прямо либеральной линии. Сама же группа в результате этого, будучи оторванной от большинства организации, становится неоднородной и вынуждена поддерживать своё единство в глазах организации откровенной ложью, закрытием глаз на ошибки друг друга и т. д. Т. е., чисто формальными отписками.

Во-вторых, это ведёт к тому, что товарищи в принципе начинают отторгать решения, принимаемые руководством, даже если есть общее понимание. Во время «Оккупай-Абая» товарищи отвергали вполне правильные предложения ДР, отталкиваясь от его бюрократического подхода к постановке задач. Это закономерная реакция на практику большинства ИК, когда решения принимаются без задействования организации.

В-третьих, чтобы отрезать критику товарищей, представители большинства ИК начали говорить о «специализации» как идеальном принципе. Об этом прямо высказался ДР на одном из собраний. Для марксистов любой организационный принцип или подход является не целью, а средством — к завоеванию новых слоёв рабочего класса и выполнении им в целом его исторической задачи. Разумеется, некоторая степень специализации необходима. В профсоюзах медработников могут работать только медработники, работа в ЛГБТ-организациях будет более плодотворной, если там будут работать ЛГБТ. Это совершенно неизбежно, действительно. Но когда этот вопрос поднимает большинство ИК, речь идёт о том, чтобы «отгородиться от критики». Это ведёт к прямому уничтожению централизма в организации. При этом только постоянная демократическая дискуссия внутри организации способна сохранить централизм и удерживать разные кампании в рамках одной политической линии. Всё иное — подход ИО и СК, когда, как мы объясняли их подход, «левым нечего предложить женщинам или ЛГБТ, […] каждая дискриминируемая группа должна выработать свою повестку». Если такой подход укоренится, мы получим на месте нашей организации копию РСД, с его наихудшими чертами.

Чтобы отразить наши претензии и критику, мы предлагаем далее наше видение того, как должны функционировать наши структуры. Все наши предложения, мы уверены, следуют основным принципам демцентрализма. Мы не изобретаем универсальных решений, да и быть их просто-напросто не может.

Структуры

Роль Комитета СНГ

Сложилась двусмысленная ситуация, когда формально существует единая секция СНГ, однако, на практике две секции действуют совершенно автономно – каждая проводит свои съезды, принимает свои решения и они даже формально не объединены единым руководством. Мы считаем необходимым потребовать от МС или разделения секций, или избрания руководства секций СНГ, объединения их общей политикой и тактикой. Иными словами, формальное положение дел должно быть приведено к единому знаменателю с реальным.

Роль РК

Прото-российский комитет задумывался как прототип общероссийского руководства: место для дискуссий представителей регионов с тем, чтобы со временем их политический уровень вырос, и они могли взять на себя принятие решений на уровне страны.

Кроме того, РК является в организации “гарантом” демократии, потому что может уточнять и корректировать политику ИК. Но это верно в отношении РК, а не “прото-российского” комитета

Если прото-РК — это площадка для дискуссий, то давайте так и называть его, а включать туда будем всех динамично развивающихся товарищей, кому для роста недостаточно текущих собраний. Во-вторых, давайте учитывать, что большая часть обучения идет в процессе деятельности, поэтому нельзя недооценивать роль постоянной связи товарищей в регионах с секретарями ИК для решения конкретных задач с опорой на политический опыт и теоретическое основание, которое могут дать члены ИК — а как раз такого общения сейчас не хватает.

К идее восстановления РК можно будет вернуться впоследствии, когда организация “дорастёт”.

Задачи ИК

1. Вовремя определять нашу позицию об экономических и политических событиях России и мира, предлагать стратегию и тактику. Следить за запросами товарищей, обращать внимание на возникающие разногласия, выслушивать критику и, если она верна, корректировать линию, не скрывая того, что она меняется.

2. Обеспечивать нашу связь с Интернационалом. Сейчас наша секция фактически изолирована: члены МИК [Джонс и Ясин – прим. В.В.] каким-то образом взаимодействуют с международным руководством, но в подробности не посвящены даже члены ИК. Члены МИК в РС КРИ должны информировать организацию обо всех важнейших дискуссиях на международном уровне, вовлекать в них нашу секцию, осуществлять взаимодействие с МС. Объяснять товарищам принципы взаимодействия на международном уровне, работы органов Интернационала.

Рассказывать обо всех принятых на международном уровне решениях. Интегрировать секцию в работу интернационала на уровне кампаний или города, связывать активистов разного уровня с товарищами, опыт которых им может пригодится. Например, прямое включение с товарищами может разнообразить профсоюзные собрания, открытые дискуссии и даже собрания ячеек.

3. Коль скоро Комитета СНГ по факту не существует, его задачи тоже ложатся на ИК: не только оперативно вырабатывать нашу позицию по событиям в регионе, но и искать связи с контактами на месте событий, предлагать им нашу тактику, наши агитматериалы. Мы должны работать гораздо оперативнее и качественнее, чем было во время Евромайдана. Такая работа крайне необходима, поскольку только российские товарищи в целом имеют больше возможностей для вмешательства в регионы, такие как: Украина, Казахстан, Беларусь и т. д., за счёт отсутствия языкового барьера, географической близости и т. д. При этом эта работа должна выполняться в тесной связке с международным руководством через постоянное общение с МС. МС должен ставиться в известность о поворотах в развитии событий и связанными с ними поворотами в нашей тактике, чтобы на основе обобщённого международного опыта предлагать дополнительные подходы и расширять этот самый международный опыт теми подходами, которые мы применяем.

4. Заниматься вопросами федерального значения. Приоритет – связь с контактами и группами в регионах. Сейчас сложилась противоречивая ситуация: мы констатируем, что возможен рост сепаратистских настроений, что в регионах нарастает кризис и что протест расползается на локальные выспышки недовольства; мы отмечаем свою изолированность в рамках двух столиц и ставим задачей поиск контактов с регионами, но в то же время повестка ИК на 80% состоит из московских вопросов. Когда мы на это указываем, большинство ИК упрекает нас в том, что мы “запрещаем заниматься Москвой”. Но на самом деле проблема в политическом недоверии членов ИК городскому руководству, что заставляет заниматься контролем над ГК, а не развивать региональную работу.

5. Руководить редакторской работой — в том числе для работы с регионами нам необходим постоянно обновляющийся сайт и регулярная газета с освещением нашей позиции по общероссийским вопросам. Сейчас редактор уже не в состоянии следить за всеми нашими медиа-ресурсами единолично – их слишком много, это явно не работает. Поэтому редколлегия должна утверждаться ИК и быть органом, состоящим из редакторов, политическому уровню которых организация доверяет. При этом главный редактор контролирует работу всего органа.

6. Еще одна задача – хорошо продуманная федеральная финансовая кампания, чтобы оплатить фуллтаймера.

7. Подготовка общеорганизационных мероприятий и всероссийских акций.

Задачи руководителя кампании

Руководители кампании – это представители ИК, которые более плотно занимаются конкретным направлением. На них распространяются те же правила: они не размахивают мандатом, не низводят товарищей до безмолвных исполнителей, не злоупотребляют своим положением.

Их задача – руководство на федеральном уровне, поэтому их приоритет – регионы. Такая переориентация поможет преодолеть нашу изолированность в московских первичках профсоюзов и соцдвижений, обеспечит нам более прочное положение.

Нашим разрозненным региональным контактам мы тоже чаще всего можем предложить именно работу по кампаниям, и тут участие ответственных очень важно. Получая такой контакт, они должны вовлечь его в работу кампании, продолжить с ним обсуждение заинтересовавшей темы.

Еще одна задача — акции федерального значения, как всероссийская акция в защиту медработников.

Еще одна задача ответственного по кампании – постоянная связь с разными международными секциями: кампании солидарности, общие акции, обмен опытом.

Собрание кампании обсуждает общую политику и тактику нашей работы, мероприятия федерального значения, а конкретная реализация, текущая работа по московским и питерским первичкам во многом переходит в ведение горкомов в дискуссии с непосредственными участниками первичек. В идеале при расширении организации в каждом ГК должен быть ответственный по (например, профсоюзной) кампании в городе. Тогда его задачей будет конкретизация в городе федеральной профсоюзной политики в постоянной связи с федеральным ответственным и с участниками первичек. Однако, сейчас эта задача ложится на весь ГК (точнее, на секретаря или председателя). Позже свои ответственные по направлениям могут появиться и в комячах.

Задачи ГК

1. Конкретизирует позицию ИК и реализует общую тактику ИК на городском уровне. Вовремя определяет позицию об экономических и политических событиях Москвы и предлагает тактику и стратегию.

2. Организует наше участие в мероприятиях, обсуждая их в контексте общей политической и экономической ситуации. Предлагает тактику и тезисно политическую позицию комячам, чтобы они могли на них ориентироваться при подготовки к акции.

3. Способствует политическому развитию товарищей из своего города.

4. Координирует работу по распространению агитматериалов, сбору средств и т.п., предлагая комячам общие подходы.

5. Проводит дискуссии по общим политическим вопросам, чтобы через комячи подготовить качественное обсуждение на ячейках.

6. Вовлекает контактов в работу ячеек.

7. Организует наше тактическое взаимодействие с другими организациями.

Задачи комяча

Должен стать «минигоркомом», то есть реализовывать общую стратегию ГК в своей ячейке (в дальнейшем – в своем районе). Например, продумывать распространение материалов или готовить конкретную акцию, исходя из общих предложений ГК. Все ответственности в комячах дублируют ответственности в ГК: распространение, финансы, секретарские и председательские функции, работа с контактами – все тоже самое, но на низшем уровне.

Роль ячейки

Основной орган организации. Здесь обсуждаются любые (!) политические вопросы, предложения комячей и организационные планы. Поскольку вес организационной работы перераспределяется от ГК к комячам (ГК разрабатывает общую стратегию по городу, а комяч – конкретную реализацию), ячейка становится не только политическим органом, но и организационным. Из политических дискуссий должны следовать планы (написание статьи, круглый стол или акция), а планы в свою очередь не просто обозначаться в форме «время-место», а обсуждаться их политический смысл и целесообразность для организации.

Москва – очень большой город, и разбивается на множество локальных районов, у каждого из которых есть своя специфика, которые живут собственной жизнью. Как мы знаем из опыта товарищей, людей привлекут наши идеи, если пропаганду по общеполитическим вопросам мы будем сочетать с программой действий по насущным проблемам. А такие возникают в основном на уровне района: финансирование и его распределение, программы развития района, коррупция, местные выборы и т.п.

В идеале мы должны добиться того, чтобы у нас были «наши» районы – где нас знает каждая собака, где у нас есть точки агитации и круг постоянных читателей и прослойка людей, готовых мобилизоваться как минимум для решения местных проблем. Наш авторитет в районе будет подкрепляться и локальными победами.

Ячейка наряду с общемосковскими вопросами занимается именно своим районом: следит за политикой местных чиновников, распределением местного бюджета, локальными конфликтами. Участвует в местных выборах.

Но сейчас для такой работы существуют препятствия:

— проблемы с концентрацией товарищей на определенной территории;

— даже если несколько человек живут в пределах одного округа, это не значит, что им удобно работать именно там, встречаться в одно и то же время.

Но эти технические сложности можно преодолеть при достаточной гибкости структур.

Гораздо важнее, чтобы в такую самостоятельную политическую работу на вверенном участке комячи вошли подготовленными: могли по локальному вопросу самостоятельно определять позицию, создавать агитматериалы, организовывать вылазки и т.п. Именно такая политическая и организационная подготовка станет нашей целью на ближайший год, чтобы в дальнейшем прийти к работе по территориальному признаку.

Май 2014, Женя Отто, документ для обсуждения на съезде

Почему организация в кризисе?

Российская секция КРИ колется раз в пять лет, причем каждый раз руководство, представляющее интернационал, оказывается в меньшинстве и не может завоевать авторитет в собственной организации. И вот секция снова в кризисе.

 У членов большинства ИК сразу две версии, существующие параллельно: по одной из них, разочарованные спадом протестов фракционеры отправилась искать волшебных рецептов и скатилась к оппортунизму. Если в поддержку этой версии не находится достаточно оснований, члены большинства ИК выдвигают другую — вся проблема в «саботаже» отдельных людей, их скверных человеческих качествах.

Но ни одна из версий большинства не объясняет, почему каждые пять лет организацию приходится выстраивать буквально с нуля, почему актив оказывается так восприимчив к оппортунистическим влияниям, почему самые активные, ответственные и политически развитые товарищи вдруг становятся «саботажниками» и «лицемерами». Их версии не дают ответа на вопрос, почему организация снова оказалась в кризисе и как избежать этого впредь.

20 лет строительства

Долгое время секция КРИ в России была маленькой и разнородной. Она, в первые свои годы изолированная от практики, которая могла бы служить инструментом воспитания кадров, состояла неизбежно из людей с низким политическим уровнем, многие из них не понимали или не разделяли позицию интернационала. В такой ситуации кришникам ничего не оставалось, кроме как выцеплять отдельные прогрессивные кадры, пытаться сплотить их вокруг себя. При этом и речи быть не могло о доверии организации в целом, об опоре на структуры и органы. Видимо, отсюда берет начало традиция единоличных решений, междусобойчиков, кулуарных обсуждений, далее – ручного управления организацией. Без такого управления рыхлая и политически неподготовленная организация просто не могла бы выдерживать единую линию.

Раскол 2008

Читая документ Сергея Козловского (который он написал в ответ на робертовский «В защиту демцентрализма»), мы заметили одно совпадение. В тексте видны отголоски разногласий по войне, по роли газеты, по работе в профсоюзах, но помимо этого – критика недемократичности РД и Ко, причем слово в слово повторяющая те претензии, которые мы сами озвучивали 1,5-2 года назад. (Тогда наше недовольство еще выражалось в наивных и разрозненных претензиях, вроде «вы не даете отчетов по деньгам», «вы размахиваете мандатами». Сейчас мы ушли далеко вперед).

Итак, мы заметили сходство. Какой же сделать вывод? Или мы идем той же дорогой, что и СК – к реформизму, или раскольный конфликт был куда сложнее, чем его описывают РД и ДР. Чтобы в этом разобраться, мы расспросили участников раскола и вот к какому выводу пришли.

Во фракции Козловского было несколько человек, которые упорно вели линию на размывание социалистической программы (сам Козловский, Овсянников и Алешин). Но помимо этого они поднимали, хоть и на очень примитивном уровне, вопрос, который волновал всех: отстранение низового актива от принятия решений, отсутствие отчетности и контроля, оторванность руководства от практики. Они говорили о демократии и связи руководства с организацией. Пусть они не умели поставить вопрос основательно – как вопрос демцентрализма и партстроительства. Но даже высказанная примитивным языком формальных придирок и личных претензий, идея демократизации находила отклик у рядового актива.

Что же на это отвечала фракция РД? Ничего. Они рассуждали так: споры о демцентрализме никогда не рождаются сами по себе, а сопровождают другие политические разногласия. Поэтому давайте разберемся в основных вопросах – война, профсоюзы, газета – и тогда вопрос демократии отпадет сам собой. Запомните этот тезис, мы к нему еще вернемся.

В результате фракция Козловского зарабатывала дополнительный авторитет, давая хоть какой-то ответ на вопрос, который всех волновал, но на который фракция РД не отвечала. В итоге, если все упростить, у товарищей остался выбор между двух зол: оппортунизм СК или бюрократизм РД. Мы потеряли целую секцию. Как минимум можно говорить об Игоре Шибанове, Дмитрии Кожневе (уже после раскола он перешёл на “рабочистские” позиции), Наташе Журавлёвой. О многих других, кто, с нашей точки зрения, явно не является “противником КРИ”, с кем нужно было открыто и честно дискутировать и переубеждать, мы узнаём периодически на разнообразных мероприятиях, куда съезжаются активисты из разных регионов.

Работа после раскола

После раскола вопросы демократии отошли на второй план по нескольким причинам:

— товарищи сплотились вокруг руководства, чтобы восстанавливать организацию.

— секция осталась почти без среднего слоя. Остались те, кто проанализировал политические позиции, но по кому не били так сильно проблемы внутренней демократии или руководители, или старые активисты — лояльные, но не очень активные. Или новобранцы, которые не претендовали на участие в принятии решений и во всем слушались старших.

— в период долгого политического затишья значение демократической дискуссии сократилось. Работа организации почти полностью свелась к пропаганде уже готовых идей, не было насущной потребности корректировать тактику на каждом новом повороте. То есть с одной стороны ошибки почти ничего нам не стоили, с другой – их было довольно трудно допустить в скудной ежедневной практике.

Во время подъема 2011-2012 ИК не смог в полной мере руководить организацией — орган оказался слишком неповоротливым и неоперативным. С одной стороны, его решения выполнялись безоговорочно (не было времени на обсуждения), с другой — большинство решений принимали не члены ИК, а низовые товарищи самостоятельно, поскольку руководство не поспевало за ходом событий, как например, во время Оккупая.

Из протестов организация вышла совсем другой:

— молодые товарищи быстро учились во время подъема, их политический уровень вырос;

— вместе с ним возросло и желание определять политику, а не просто обсуждать готовые решения;

— перед организацией встали более масштабные задачи, которые можно выполнить только коллективно, только при условии слаженной работы органов.

Но руководство все еще не доверяет собственной организации и продолжает старую практику ручного управления, и как показывает практика патерналистского отношения к активу. И вот вопросы демократии встали вновь, но на гораздо более прочной основе.

Симптомы разложения

К чему именно привели ошибки в методах партстроительства и неверное понимание демцентрализма?

Члены большинства ИК защищают идею «разделения труда»: по их мнению, товарищи делятся на аналитиков и исполнителей, и не стоит нагружать первых рутиной, а вторым доверять принятие политических решений. Якобы есть каста носителей «верной позиции», а низовые товарищи делятся на две категории: способные «понять позицию» и не способные. Об их участии в ее выработке речь не идет. Именно поэтому, кстати, большинство ИК санкционирует обсуждения только по тем вопросам, по которым руководство уже пришло к единому мнению.

В таком случае дискуссия нужна не для обсуждения позиций и выработки единой и верной, а лишь для создания у рядовых сторонников веры в правильность линии большинства ИК. Свою миссию члены большинства ИК видят в том, чтобы на собраниях ячеек учить, наставлять и объяснять — как раз это Троцкий называл «школярским подходом». А внимательное отношение к мнению и идеям низовых активистов, их опыту и знаниям члены большинства ИК приравнивают к федерализму.

Если во время дискуссии, появляется критика, руководители не делают усилий, чтобы разобраться в контраргументах, если во время дискуссии сценарий нарушается и появляется критика, большинство ИК набрасывается на недовольного, давит, деморализует, лишь бы оппонент отступил и замолчал. Удалось затоптать – победа, истинная позиция восторжествовала. И уж конечно руководители не сделают усилия, чтобы разобраться в контраргументах, помочь оппоненту лучше сформулировать его мысли. Когда мы слышали, что Роберт (во время разногласий) «прет, как танк», мы думали, что он умеет подобрать убойные аргументы. Но на практике выяснилось, что речь идет о практике психологического давления и умении талдычить одно и то же, не обращая никакого внимания на контраргументы. Товарищи из большинства ИК гордятся жесткостью этой тактики.

Чтобы не возникло серьезных оппонентов, слабое руководство убеждает активистов в их некомпетентности, подрывает их веру в собственные силы и способности.

Чтобы защитить свои позиции, слабое руководство отрицает свои ошибки, даже когда они совершенно очевидны (как это случилось с работой в гендерной кампанией). Тот же страх показаться несовершенным они распространяют на всю организацию: в статьях, заметках, в дискуссиях КРИ неизменно должен представать как безошибочный ориентир классовой позиции, руководитель стройных отрядов рабочего класса – не меньше. Боязнь признать свои ошибки, слабости, промахи делают нас посмешищем.

Если руководство вынуждено изменить свой анализ или тактику, то — чтобы не потерять лицо — делает это исподтишка, не признавая, что курс изменился (как в случае с заменой заявления, что “работать в Дейтсвии не нужно” на “работать надо в том числе и в Действии”). Это дизориентирует товарищей и исключает качественную политическую дискуссию.

Поскольку большинство организации отстранено от реальной дискуссии, творческий поиск политических решений подменяется схематичным следованием ритуалу, организация вязнет в рутине. Вопрос «зачем?» воспринимается руководством как заведомо враждебный: «Что ты вообще делаешь в организации, если не понимаешь, зачем нам нужна эта акция?!» И вот мы чисто механически клеим очередные лопатки. Все идеи уже готовы, осталась техническая часть: напечатать, сверстать, раздать. Такая деятельность не приносит ни радости, ни удовлетворения.

Исследование, познание тоже оказывается ненужным, если тобой руководят аналитики, а сам ты из касты исполнителей. Новые товарищи за несколько месяцев осваивают азы марксизма и упираются в потолок – дальше их политическое развитие не идет. А зачем? Ведь они уже знают все необходимое для практики, остается только растиражировать усвоенные идеи. Собрания без участия контактов проходят вяло: «друг с другом нам не о чем разговаривать». Статьи на сайте все меньше отличаются друг от друга, написаны по шаблону.

Усвоив марксистский метод, руководители выдают более-менее верный анализ. Разве что часто он неконкретный, оторван от практики и поверхностный, поскольку рождается не в дискуссиях, а в головах одного-двух аналитиков. Но главные проблемы вылезают, когда речь заходит о тактике. Оторванные от повседневной работы, глухие к мнениям низовых товарищей и их опыту, руководители то и дело предлагают схематичные, порой наивные, невыполнимые или непроработанные планы. Но любые сомнения или критика получают бирку «оппортунизм» или «деморализация». Для этого отлично подходит история с расколом 2008 года: «Вот видите, те ребята тоже хотели быть гибче, найти новые подходы. А к чему это привело? К оппортунизму» Очень удобный аргумент, чтобы заведомо избавиться от любой критики и самодеятельности товарищей.

При этом, чем лучше становятся кадры, тем больше проявляют самостоятельности, задают неудобных вопросов, тем методы руководителей становятся жестче и грубее.

Ручное управление ограничивает развитие организации тем объемом работ, за которым “каста аналитиков” смогут уследить лично. К тому же самых активных товарищей при таком подходе нужно «задвигать», как только они перерастут допустимые рамки.

Логика дискуссии

Итак, мы выдвигаем простой тезис: нужно преодолеть оторванность руководства от остальной организации, демократизировать внутренние отношения (речь идет об участии товарищей в принятии решений, об укреплении органов разных уровней).

Контртезисов может быть два:

1) «У вас, товарищи, для этого слишком низкий политический уровень». Предвосхищая этот аргумент, мы показываем примеры, когда низовой актив помогал выровнять политическую линию, предлагал более эффективную тактику. И именно для этого мы разбираем работу в ЛГБТ-кампании, профсоюзе «Действие», в казахстанской ячейке, в Украине, вспоминаем сектантские посты в соцсетях. Здесь же мы спорим о пожарах-не пожарах, пропаганде-агитации и т.п.

Все эти вопросы тактики важны, и каждый из них интересно рассмотреть отдельно. Но еще важней не упускать из виду, зачем именно мы об этом спорим. Разногласия начались не с профсоюза «Действие» или РА, а в тот момент, когда мы поставили вопрос о самом праве обсуждать и оспаривать тактику, предложенную большинством ИК.

Поэтому обсуждение вопросов тактики — как бы важно оно ни было — играет для нас второстепенную роль. Если в организации восстановятся здоровые отношения, старые споры о тактике и новые, которые появятся как только мы восстановим активность, будут разрешаться в рабочем порядке.

Члены большинства ИК настаивают, что руководство не делало ошибок: запрета на дискуссию по Казахстану не было, проблемы в “Действии” начались из-за саботажа ГК, в Украине мы действовали верно, а по ЛГБТ-кампании допустили всего две незначительные ошибки — так ДР ответил на все наши доводы на собрании юга. То есть вмешательство низового актива для выправления тактики не только не нужно, но и вредно, особенно учитывая низкий политический уровень товарищей и отсутствие опыта. Таков их контраргумент.

2) «У вас нормальный уровень, но демцентрализм не предполагает демократии и обратной связи в той форме, которую вы предлагаете». Предвосхищая этот довод, мы поднимаем теоретическую дискуссию о демцентрализме, проводим школы и т.п.

Отвечая, ОБ объясняет, что запрет на дискуссию — нормальная практика для большевиков, ДР защищает разделение труда, РД напоминает о том, что ИК “имеет право” вмешиваться в работу организации на любом уровне. Впрочем, о том, как именно они защищают свои методы партстроительства, лучше спросить у них самих.

И, хотя члены большинства ИК отвечают на наши аргументы, сами они, судя по всему, предполагают, что вопрос стоит вообще иначе, не так, как его ставим мы. Они рассуждают, как и прежде: споры о демцентрализме никогда не рождаются сами по себе, поэтому давайте разберемся в основных политических вопросах, и тогда вопрос демократии отпадет сам собой. То есть для них есть лишь два варианта: либо обнаружатся коренные политические разногласия, и тогда останется выгнать оппортунистов, и вопрос демократии отпадет как второстепенный; либо выяснится, что коренных разногласий нет, а есть лишь недоразумение, все помирятся и вопрос демократии опять же отпадет. Именно эту диллему они сейчас и решают: оппортунисты мы или просто случилось недоразумение.

Ошибка в их логике вот где: вопросы демцентрализма действительно поднимаются вслед за другими разногласиями. Но эти разногласия могут быть не только фундаментальными, но и тактическими. Так вот демократия в организации нужна как раз для того, чтобы тактические вопросы решались в рабочем порядке, а не приводили организацию на грань раскола. Именно поэтому демцентрализм стоит обсуждать как центральный вопрос наших разногласий.

Сначала мы отмечали лишь отдельные выходки руководства – жаловались, просили повлиять на зарвавшихся персон. Потом увидели эти эпизоды как систему, традицию, которую выстроило и поддерживает все руководство в целом.

Теперь мы видим динамику развития организации: методы ручного управления хорошо работали при условии малого числа активистов и их низкого политического уровня. Когда подрастают новые кадры, они неизбежно требуют участия в принятии решений. Тогда происходит столкновение со старой гвардией, со старыми методами. Исхода может быть два: или побеждает старое, организация съеживается, лишается активных и политически развитых активистов, и все идет на второй круг; или организация переходит на новый уровень.

20 мая 2014, Барсуков и Разумовский

Короткий ответ на документ о разногласиях

Политические старьевщики

Мы наблюдаем, как наши фракционеры лихорадочно пытаются найти оправдание своей политической линии. За неимением лучшего они лезут в карман наших оппонентов и достают покрытые плесенью аргументы. Оказывается, бюрократизм и отсутствие демократии – вот против чего образовалась фракция. Раз в пять лет подрастающее поколение молодых товарищей начинает бунтовать против руководства, они хотят участвовать в принятии решений, а когда им в этом отказывают – происходит раскол. Эта элегантная теория призвана объяснить текущие и прошлые проблемы, а также вынести большинству ИК приговор: виновны. Это очень удобно, ведь, в сущности, неважно какие политические позиции защищали и защищают члены бИК, если они каждый раз погружают секцию в кризис, а организация разрушается – этот процесс будет бесконечен, а значит, все разговоры о политических позициях не имеют никакого смысла. Вывод, к которому приходит фракция, однозначен: демцентрализм стоит обсуждать как центральный вопрос наших разногласий, а члены бИК отстранены от руководства.

К теории «поколений» фракция приходит, отталкиваясь от недавнего тезиса Жени Отто о том, что проблему кризиса в организации нужно искать в тех далеких годах, когда наша британская секция энтрировалась в Лейбористскую партию. Роб, который пришел в КРИ как раз в это время, некритически воспринял опыт энтризма, поэтому продолжил это делать и в России, где у многих, кто приходил в организацию был низкий политический уровень – поэтому ему приходилось сохранять узкую, тайную, заговорщицкую организацию внутри более широкой организации – отсюда все проблемы. Звучит правдоподобно, но давайте  попробуем использовать метод, которым пользовалась Женя и применить его к ней самой.

Не только Роб или члены бИК участвовали в расколах. Сама Женя Отто за свою небольшую политическую жизнь успела поучаствовать сразу в двух расколах: в МежРП и в СоцСопре. Давайте отфутболим ей её же аргументы и предположим, что именно она повинна в текущем кризисе? С таким же успехом можно сказать, что её стремление к расколу есть следствие анархических интеллигентских устремлений, сформировавшихся еще в ходе борьбы против сектантского руководства МежРП, которые последние три года сдерживались в ходе совместной работы с бИК, но после того, как протесты пошли на спад, разочаровавшись в марксизме, она принялась за старое? Можно нагородить еще с десяток самых оригинальных и веселых, правдоподобных и не очень версий о том, как личные качества Жени Отто повинны в текущем кризисе. Можем подарить фракции версию против Разумовского – вероятно, его тезисы о разделении труда в организации, и вообще ненавидимая фракцией манера руководства следствие некритически воспринятого опыта по строительству либеральной организации в Беларуси!!! Грустно признавать, но такой псевдо-психоаналитический метод, который сегодня использует фракция против бИК – лишь еще один их шаг к разрыву с марксизмом.

Расколы и старые-новые платформы

Но вернемся к расколам. Если молодые товарищи, многие из которых пришли уже после размежеваний, происходивших в секции последние 20 лет, хотят действительно разобраться в политических причинах расколов – все документы доступны. Начиная с разногласий с группой Бийца, Верник-Гейтом и последующим размежеванием с Впередом, заканчивая СоцСопром. Если читать их полностью, можно легко разобраться в политических позициях сторон. И отметить ту самую особенность, на которую указывает фракция. Не только СоцСопровцы, практически все наши будущие оппоненты выдвигали против КРИ требования «демократизации» (то же самое происходило и в других странах!). Если бы фракция копнула дальше в глубь времен, она бы наткнулась на крайне занимательный документ. Будущие Впередовцы написали собственную платформу, которая, в конечном счете, легла в основу их организации и всего будущего РСД (http://www.socialistworld.ru/arxiv/2005/organizacziya/split-vpered). Кажется, что свои тезисы фракция списывала оттуда. Нюансы в мелочах несущественны, все те же обвинения в бесконтрольности и оторванности руководства, требование «максимально широкого вовлечения членов организации в принятие решений и контроль за их выполнением» и т.д. и т.п. Но разгадка этой интересной особенности на самом деле проста. С одной стороны, именно упирая на демократию проще всего уйти от политических вопросов, замылить разногласия, сколотить фракцию, что и делали наши политические оппоненты. С другой стороны, сначала политические разногласия всегда проявляются через организационные трения и столкновения, поэтому всегда кажется, что именно они лежат в основе конфликта, хотя на самом деле они лишь следствие.

Выдвигаемую теорию против бИК, в том же ключе, можно в два счета повернуть против фракционеров. Все те, кто ушли из КРИ сегодня ведут либо сектантскую, либо оппортунистическую, либо реформистскую политику. Они тоже начинали с подмены понятий, заменяя свободу обсуждения и критики на свободу в принятии решений. Они тоже не понимали, что принимать политические решения между съездами, руководить организацией должны самые опытные товарищи. Все они, кто нападали на нас за антидемократизм, в реальности построили очередную болотистую организацию, где вполне наглядно осуществлен принцип «максимально широкого вовлечения членов организации в принятие решений и контроль за их выполнением». Что на практике вылилось в смещение политической линии в сторону самых отсталых слоёв организации. И да, все они, будучи в организации, божились против такого будущего, все громко кричали про то, что мы передергиваем и т.д. и т.п. Забавна и поучительна в этом плане эволюция Сергея Козловского, который в 2005 г. отстаивал принцип консенсуса в принятии решений, в 2008–м заявлял, что смешно даже предположить возможность его объединения с Будрайтскисом, в 2009-м отстаивал «демократию» по федералистскому образцу «максимально широкого вовлечения…» — и даже написал в этом духе проект устава — … чтобы в 2011 оказаться с Будрайтскисом в одной организации. Каждый сознательный товарищ обязан спросить у фракции – это Козловских, Будрайтскисов, Овсянниковых нужно было «широко включать в принятие решений и дать им возможность контролировать выполнение этих решений?». Переписывая наше прошлое, включая демцентрализм как самостоятельный, оторванный от политической линии элемент, фракция одновременно уничтожает весь тот политический опыт, через который прошла организация.

Совершенно внезапно фракция принялась обвинять бИК в том, что мы потеряли некоторых хороших товарищей. Смешно, но то же самое делали все бывшие раскольники.  Однако,  перефразируя известную поговорку, «хороший человек – это не политическая позиция». В чем «хорошесть» этих «хороших товарищей», фракция нам не объясняет. Относительно «хороших людей» в период «верникгейта» в 2004 г. прекрасно высказался Игорь Шибанов: «Нужно найти общий язык со всеми, кто хочет построить в Киеве организацию КРИ. Именно организацию КРИ, а не просто левую «хорошую» организацию из всяких «хороших» людей… надо забыть все разногласия и ввести один критерий – лояльность/нелояльность. Все кто сомневается в КРИ, относится к нему скептически или ёрнически, кому больше нравятся ламбертисты, LIT или кто-то ещё — должны быть безоговорочно отрезаны. Хорошие и нехорошие. Оставшиеся, тоже хорошие и нехорошие,  должны будут согласиться о руководстве и тактике, исходя из местной специфики».

Авторы фракционного документа указывают нам на Дмитрия Кожнева и Наташу Журавлеву. Это очень-очень интересно. По теперешней версии, Кожнев стал оппортунистом уже после раскола. Особенно забавно, однако,  что еще в 2008 г. – до обострения ситуации в организации по поводу российко-грузинской войны – видного фракционера Женю Отто отталкивал от Кожнева его экономизм и неумение применять переходную программу. Что ж, Дмитрий Кожнев и сегодня ведет чистую тред-юнионистскую политику, его группа выступает против участия в болотных протестах, против поднятия ЛГБТ-вопроса как несвоевременного, он расходится с нами  в тактике,  в стратегии,  в программе. Все те тенденции, которые пышно расцвели сегодня, были видны уже тогда.

Наташа Журавлева во время раскола заняла выжидательную позицию, а после предпочла либо остаться со своими ярославскими друзьями, либо остаться с политически близкими людьми, так или иначе, но её уход тоже не случаен. Можно привести другой пример, Денис Давыдов сначала ушел с рсдшниками, но когда понял, что они его обманули и не собираются проводить политическую линию КРИ, то он вернулся назад. Все трое сделали свой политический выбор. Если фракция считает, что мы много потеряли, бИК считает, что мы многое приобрели.

Мнимая опора на Троцкого и режим в организации

Фракция в своих документах о демцентрализме пытается опираться на Троцкого, однако, если присмотреться внимательно, мы увидим, что они цитируют его работы периода борьбы против сталинизма и бюрократизации рабочего государства. Фракционерам кажется, что достаточно назвать бИК бюрократическим, чтобы методом простой аналогии перенести аргументы Троцкого с рабочего бюрократизирующегося государства и управляющей им рабочей партии на революционную организацию не обладающую ни властью, ни какими-либо методами принуждения. Но эта аналогия не выдерживает никакой критики. Для бюрократизации рабочего государства были материальные причины: поражение авангарда, гражданская война и усталость масс, давление мелкобуржуазной стихии, давление империализма. А вот для бюрократизации ИК фракция ни одной причины указать не в состоянии, поэтому им нужна псевдо-психоаналитическая теория, которая бы могла объяснить причины якобы бюрократизации. В этом смысле составители фракционного документа, к сожалению, также идут по пути Козловского, склонного объяснять перерождение большевистской партии исключительно ошибками Ленина или непониманием Троцким вопросов демцентрализма. Фракция задается вопросом: может быть, что-то не так с организацией, если каждые пять лет происходят расколы, а представители КРИ остаются в меньшинстве? Однако, нет ни одной организации, априорно застрахованной от расколов. История никому не выписывает страховых полисов. После поражения европейских революций раскололся Союз Коммунистов, в руководство которого входили Маркс и Энгельс. Энгельс в одном из писем вообще заметил: «Мы с Марксом почти всю жизнь оставались в меньшинстве – и неплохо себя при этом чувствовали». После поражения революции 1905–07 гг. большевистская партия фактически распалась на ряд враждующих фракций, да и вообще вся история большевиков началась с раскола 1903 г. В ходе строительства 4 интернационала троцкистам десятки раз, в разных странах, приходилось организационно размежёвываться с различными левыми группами. Означает ли это, что «что-то не так» с марксизмом?

Очень показательна реально подходящая цитата Льва Троцкого: «Режим в партии не может просто упасть с неба; он формируется постепенно, в борьбе. Политическая линия является первичной по отношению к режиму. Прежде всего, необходимо правильно определить стратегические проблемы и тактические методы их решения. Организационные формы должны соответствовать стратегии и тактике. […] Политическая зрелость каждого члена партии выражается, в частности, в том, что он не требует от партийного режима больше, чем он может дать. Человек, который определяет свое отношение к партии своими личными обидами, является плохим революционером. […] Конечно, необходимо бороться против каждой конкретной ошибки, несправедливости и т.д. руководства. Но необходимо оценивать эти «несправедливости» и «ошибки» не вообще, а в связи с общим партийным развитием, как на национальном, так и на международном уровне […] Каждый настоящий революционер, который замечает недостатки партийного режима, должен прежде всего сказать себе: «Мы должны привести в партию много новых рабочих!» Молодые рабочие призовут джентльменов-скептиков, нытиков и пессимистов к порядку».

Фракцию не особо заботят аргументы. Она считает, что может просто написать: «отсюда берет начало традиция единоличных решений, междусобойчиков, кулуарных обсуждений». И, решив, что это некий общеизвестный факт, продолжает развивать мифологию дальше. Как ранее за дисциплинарные меры фракция выдавала исправление бИКом политической линии членов фракции, так и сейчас пытается представить наличие некой бюрократической традиции, никак не доказывая её наличие. Каждое обвинение стоит рассмотреть внимательно, ибо на поверку оказывается, что все они порождены несогласием с политической линией. Вспомним смешные обвинение в кулуарности членов ИК за… встречу с А.Ст. для обсуждения позиции по Украине. Фракционеров из ИК взбесило, что на этой встрече члены бИК будут защищать принятый ИК анализ событий и тактику на Украине, с которыми фракционеры не были согласны. Кулуарностью таким образом называли попытку ИК проводить политическую линию. Или вот еще образчик кулуарности: для выполнения решений прошлого съезда Роб встречался с членами ГК, которые вставали к нему в оппозицию, Женя Отто писала: «От кулуарных разговоров (sic! – речь идет о встрече с секретарем) с ним (Робом) в кафе переходим к общеорганизационному обсуждению. И как раз скоро ОС». Того же стоят обвинения в традиции единоличных решений и междусобойчиков, если их разобрать по косточкам.

Об ошибках и «ошибках»

Все рассуждения фракции вертятся вокруг двух моментов: ошибки ИК и необходимость вовлечения всех членов организации в процесс принятия решений. Попробуем остановиться на обоих.

Начнем с простого вопроса: что такое ошибка? Будучи марксистами, мы знаем, что единственным критерием истины является практика. Следовательно, ошибочным будет утверждение, не нашедшее проверки на практике.

Были ли у членов ИК ошибки в этом смысле? Безусловно, были. К примеру, в момент обсуждения украинских событий ОБ и РД убеждали – и убедили! – ДР, что России крайне невыгодна по внешнеполитическим и экономическим соображениям и потому маловероятна аннексия Крыма… ровно за полчаса до того, как поступили сообщения о собственно аннексии. Очевидно, ДР был прав, а со стороны РД и ОБ имела место ошибка. Очевидно, поскольку этот вопрос проверен практикой.

Или же другой пример. КС оппозиции вызвал в ИК горячие споры, причем, одна сторона настаивала, что он способен стать политическим центром, другая – что он может играть только техническую координирующую роль. В реальности же КС со спадом протестов тихо умер в безвестности. Неправы оказались обе стороны.

Но ошибки, на которые намекает фракция, совершенно другого рода. Фракция называет «ошибками» подход и тактику бИК, которые не устраивают фракцию. бИК, соответственно, возвращает обвинение. Ни та, ни другая сторона пока не проверены или не до конца проверены практикой и именно поэтому вызывают ожесточенные споры. За фразами об «ошибках», таким образом, скрывается именно расхождение политических позиций.

Страшного в этом ничего нет и разногласия можно снять, если не начинать упорствовать в ошибках. Тогда действительно приходится прибегать к уловкам, чтобы скрыть расхождение прогнозов и реальности. В качестве иллюстрации можно вернуть членам фракции уже надоевший всем пример «Действия». После съезда профсоюза Женя распространила по контактам рассылку о происшедшем, в которой заявила о необходимости продолжать работу в «официальном» профсоюзе, но – случайно или намеренно – забыла упомянуть о нашей позиции в отношении отколовшейся части. Но что получается на практике? Отколовшаяся часть, в которой действительно большинство составляют анархисты, проводит собрания куда мы имеем доступ, планирует акции, не отказываясь от нашего участия и т.д. А как обстоит дело с «официальной» московской ячейкой «Действия»? Пожалуй, действительно в этом месте стоит начать громко кричать о нарушении бИК принципов демцентрализма.

Разберем теперь второй ключевой пункт про «максимально широкое вовлечение членов организации в принятие решений и контроль за их выполнением». Звучит красиво, но как это будет работать на практике, каков механизм? Фракция отвечает на это, что должны учитываться «ценные предложения», высказанные членами организации в дискуссии. Однако, стоп! Кто будет определять, степень ценности высказанных в дискуссии предложений и исходя из чего? Опять-таки, если часть ИК, допустим, считает предложение ценным, а часть нет, мы снова получаем спор не столько о демцентрализме, сколько о политических позициях, ведь при любой широте дискуссии позиция у организации должна быть одна, а не пять и не десять. Если же действительно допустить «максимально широкое вовлечение», последствия легко представить.

Например, напишем резолюцию по Украине, «учтем» позицию ДЗ, что на Юго-Востоке пролетарское восстание и едва ли не без пяти минут рабочее государство, обязательно дополним позицией МТ, что в Украине правая опасность и «Правый Сектор» сегодня-завтра возьмет власть. Слегка приправим фразой ССк о «периферийном капитализме»… И мы получим результат а-ля РСД. Много людей, много позиций, все «учтены» при принятии решений о позиции организации, все отражены на сайте, никто из хороших людей не обижен. Одна беда – политическая линия организации при этом куда-то исчезает, программа отсутствует, а крайние точки организации – от левых либералов до рабочистов – разбегаются все дальше и дальше. Опять же забавно, что никто иной, как Женя Отто год или два назад подметила эту особенность РСД: старые кадры – еще с КРИ-шной закалкой – еще более-менее смыслят в марксизме, молодежь же с каждым приходящим поколением делается все сырее и сырее. С чего бы это? Уж не с того ли, что взятый за основу принцип «максимально широкого вовлечения членов организации в принятие решений и контроль за их выполнением» сдвигает политический вектор организации все дальше и дальше в сторону самых отсталых слоев?

Сегодня у фракционеров эти тенденции еще в зародыше, как в 2005 г., например, были в зародыше все тенденции, расцветшие позднее во «Впереде». Поэтому многие «хорошие товарищи» и не смогли в момент раскола разобраться в ситуации, поверив на слово Будрайтскису и Курзиной, а потом Козловскому и Овсянникову, что все дело в излишней жесткости и недемократичности КРИ и стоит избавиться от парочки человек, не разбирающихся в демцентрализме, как все пойдет как по маслу. Однако, прошло некоторое время и все встало на свои места – политические линии разошлись, как им и положено.

Другие записи из рубрики...

1 отзыв

  1. 1. Что имеется ввиду у Отто в

    «Члены большинства ИК настаивают, что руководство не делало ошибок: […] по ЛГБТ-кампании допустили всего две незначительные ошибки — так ДР ответил на все наши доводы […]»?

    Что за две ошибки?

    2. Что за разногласия у фракции Отто с ИК по поводу ЛГБТ?

    «Разногласия начались не с […] РА, а в тот момент, когда мы поставили вопрос о самом праве обсуждать и оспаривать тактику, предложенную большинством ИК.»

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Измаил. Порт ждут новые увольнения, и это в лучшем случае…

  В октябре руководство Измаильского морского торгового порта планирует уволить еще около полсотни докеров. Об этом нашей редакции сообщил председатель профсоюза «Защита справедливости» Сергей Стынка. Основания для увольнения – экономические показатели работы предприятия.Основной вопрос,...

Закрыть