Казнённые в Триесте | Леворадикал

Казнённые в Триесте

Казнённые в Триесте

От свержения Муссолини 25 июля 1943 г. до дня освобождения страны от фашизма 25 апреля 1945 г. Италии предстояло пройти тяжкий путь очищения, пожертвовав жизнями 76 тысяч лучших своих сыновей и дочерей – партизан и подпольщиков. В этом ряду – 51 человек, казнённый в Триесте 70 лет назад, 23 апреля 1944 г.

После распада Австро-Венгрии Триест вошёл в состав Италии (с 1920 г.), но продолжал оставаться многонациональным городом на стыке романского, германского и славянского миров. 25 % населения Триеста составляли словенцы, много было смешанных семей. После свержения Муссолини Триест вместе с провинциями Горицей, Любляной и Удине был в сентябре 1943 г. оккупирован немцами, образовавшими здесь Оперативную зону Адриатического побережья – HSSPF Adriatisches Kustenland. Формально эта территория входила в состав фашистской Итальянской социальной республики (Сало), но подлинными хозяевами оставались СС и вермахт. Уже 9 октября 1943 г. нацисты провели в Триесте первую облаву на евреев, а 20 января 1944 г. схватили стариков и больных, находившихся в общинном доме призрения. Всего из Триеста было депортировано 710 евреев; близ города действовал (с 4 апреля 1944 г.) единственный на территории Италии лагерь уничтожения.
В свою очередь, большой размах приобрело здесь и движение сопротивления, имевшее в своих рядах людей многих национальностей. На вылазки партизан оккупанты отвечали жестокими карательными акциями. Но и в их ряду выделяется экзекуция 23 апреля 1944 г. Шокирует уже диссонанс способа казни (повешение), и числа казнённых (51).

Расстрел, особенно массовый – в сущности, не казнь, а убийство, требующее скорейшего сокрытия следов кровавого преступления. Повешение – всегда казнь, ибо предполагает публичность, демонстративность и назидательность: палачи запугивают толпу, но при этом красуются и утверждают своё право казнить. Без этого виселица теряет смысл: чересчур сложное приспособление, когда идёт речь о простом умерщвлении человеческого существа. В силу этого повешение оказывается своего рода привилегией, уделом немногих – расстреливают сотнями, вешают единицами. И чтобы повесить разом полсотни человек нужно иметь палаческий размах, особый вкус к злодейству.

Таковыми обладал высший руководитель СС и полиции HSSPF Adriatisches Kustenland, группенфюрер СС Одило #Глобочник. К этому субъекту меньше всего применимо выражение «банальность зла», как охарактеризовала Ханна Арендт другого организатора Холокоста – Адольфа Эйхмана. Если Эйхман и был безликим чиновником, перекладывавшим бумажки, то о Глобочнике даже в партийной характеристике отмечалось: «безрассудство и ухарство приводят его часто к нарушению установленных границ даже в рамках эсэсовского ордена».

Подпишитесь на нас в telegram

Уроженец Триеста, имевший словенские корни, член НСДАП с 1 января 1931 г., Одило Лотарио Глобочник, стал продуктом того же австрийского нацистского котла, что и его приятели Кальтенбруннер и #Скорцени. Все они отличились в ходе Аншлюса, после чего 22 мая 1938 года Глобочник стал первым гауляйтером Вены. В преследованиях евреев Глобочник проявил себя не только завзятым антисемитом, но и не знающим удержу грабителем. 30 января 1939 г. его обвинили в валютных махинациях и перевели в войска СС. 1 ноября 1939 г. Гиммлер назначил бригаденфюрера СС Одило Глобочника комендантом полиции при шефе Люблинского округа. Одновременно с 17 июля 1941 г. по 31 января 1942 г. Глобочник был личным представителем рейхсфюрера СС по созданию структуры управления СС и концлагерей на территории всей оккупированной Польши. Это он руководил созданием лагерей смерти Белжец, Майданек, Собибор и Треблинка. Когда в 1941 г. в Берлине было принято решение о физической ликвидации евреев на оккупированных территориях («операция Рейнхард»), уполномоченным по её выполнению и „обеспечению экономического эффекта“ был назначен Глобочник, завершивший свою карьеру в Польше в 1943 г. уничтожением Варшавского и Белостокского гетто. Преемник Глобочника в Люблине Якоб Шпоренберг утверждал на послевоенных допросах, что Глобочник имел приказ Гиммлера осуществить «окончательное решение» еврейского вопроса на территории всей Европы. 14 июля 1943 г. Гиммлер возвёл Глобочника в ранг статс-секретаря, а 30 ноября 1943 г. выразил ему признательность за «большие и единственные в своем роде заслуги перед немецким народом при выполнении „операции Рейнхард“». 13 сентября 1943 года Глобочник был назначен высшим руководителем СС и полиции  HSSPF Adriatisches Kustenland и прибыл в родной Триест. Вместе с ним перебралась и «команда Глобочника», отряд головорезов, выполнявший палаческие функции. 

21 апреля 1944 г. Глобочник, на совести которого только в Люблинском воеводстве было уже более миллиона жертв, отпраздновал своё 40-летие (молодой был, да ранний). На следующий день югославский партизан по кличке Михайло, под которой скрывался бежавший из плена лейтенант Советской армии, азербайджанец Мехти Гусейн-заде (впоследствии – Герой Советского Союза) вместе с земляком Мирдаматом Сеидовым (партизанская кличка – Иван Русский) взорвали “Deutsches Soldatenheim” (солдатский дом) в Триесте. При взрыве погибло пятеро немецких солдат. В далёком от исторических реалий фильме Тофика Таги-заде «На дальних берегах» (1958) эта диверсия показана мимоходом, на 9-й минуте.

Взрыв в центре Триеста не мог не омрачить юбиляру Глобочнику праздник; в последующих событиях видна рука мастера карательного дела. По крайней мере, без его ведома не мог быть отдан приказ – за каждого убитого немца повесить по десять томившихся в тюрьме Коронео политических заключённых и партизан, без скидки на пол и возраст. В ночь на 23 апреля «команда Глобочника» отобрала из числа узников 51 человека – итальянцев, словенцев, хорватов. Почему не 50 – неясно; то ли обсчитались, то ли и тут сказалось «ухарство» Глобочника – нам и лишнего повесить не жалко. 

Рано утром осуждённых (в подавляющем большинстве совсем молодых людей) доставили к палаццо Риттмайер на виа Карло Гега, 12 – теперь в этом дворце консерватория, носящая имя Джузеппе Тартини. Есть версия, что по дороге узников подтравливали выхлопными газами перевозивших их грузовиков (видимо, некий аналог душегубки), чтобы привести в полуобморочное состояние и лишить способности сопротивляться палачам. По другим данным, узники были в полном сознании и вели себя героически. Затем началась экзекуция. Одного за другим людей заставляли подняться по широкой лестнице внутреннего двора палаццо, накидывали петли, привязанные к балясинам окаймляющей лестницу мраморной балюстрады, и сталкивали осуждённых в лестничный пролёт. Когда балюстрада оказалась целиком заполненной телами казнённых, немцы принялись вешать оставшихся в окнах. К семи утра 23 августа палачи закончили свою работу и на пять суток, пока тела были доступны всеобщему обозрению, палаццо Риттмайер стало символом смерти, зловещей картинностью не уступающий знаменитым «Бедствиям войны» Калло и Гойи. 
Пришедшие утром к тюрьме Коронео с передачами родственники заключённых, не получили от охранников вразумительного ответа. Тяжёлые предчувствия погнали в центр города, где в палаццо Риттмайер их ждали гроздья повешенных тел.

Закопанные в братской могиле, тела казнённых были эксгумированы и перенесены, по католическому обычаю, в костницу церкви св. Анны лишь в 1960-е гг. – по одним данным в 1961, по другим – в 1965 г. Все ли были опознаны и существует ли полный список жертв, ответа у меня нет. В интернет-источниках обычно приводится лишь несколько мужских имён – Edoardo Cavallero (31 год), Marco Eftimiadi (23 года), Luciano Soldat (18 лет), Giulio Della Gaia (17 лет), Jože Turk (17 лет), Carlo Križaj (16 лет), Gilberto Tognoli, Giusto Blasina – и три женских: Laura Petracco-Negrelli (26 лет), Zora Germec, Maria Turk (вероятно, сестра 17-летнего Йоже Турка). На фотографиях видно, что женщин было, как минимум, пять.

В единичных случаях имеются и биографические сведения. Так, Марко Эфтимиади был студентом факультета экономики и торговли Триестского университета, с конца 1942 г. участвовал в антифашистском сопротивлении, состоял в подпольной коммунистической организации «Фронт молодёжи». Был арестован по доносу 1 марта 1944 г., стойко выдержал все допросы и пытки; повешен был в числе последних. 
К той же организации принадлежала Лаура Петракко Негрелли, учительница и молодая мать. Её схватили 19 апреля, а уже через четыре дня казнили. Её брата, 18-летнего Сильвано, ждала похожая судьба. 29 мая его повесили вместе с девятью товарищами близ железнодорожной станции Просекко. Именами брата и сестры Петракко названа улица в Триесте.

Увековечено и имя Эдуардо Кавальеро, уроженца Сицилии, но весьма странным образом. В 2002 г. власти коммуны Роккалумера поместили имя Кавальеро на мемориальной доске в одном ряду с погибшими во время войны чернорубашечниками. Это решение вызвало возмущение и протесты потомков партизанских семей.

После экзекуции в палаццо Риттмайер до освобождения Италии оставался ещё год, в течение которого кровь лилась рекой, а улицы Триеста снова видели повешенных. 16 ноября 1944 г. застрелился, окружённый немцами после неудачной операции по захвату имущества и снаряжения на немецких складах в словенском селе Витовле Мехти Гусейн-заде. Триест оставался под властью немцев до 1 мая, а штаб немецкого гарнизона, боявшийся попасть в руки как итальянских, так и югославских партизан, сдался только 2 мая новозеландской дивизии, входившей в состав войск союзников. Капитулировать перед новозеландцами – такое немецким воякам и во сне не могло присниться, но теперь они спасали свои жизни… 

Участь Муссолини всем известна. А вот конец Глобочника оказался незаслуженно лёгким. Укрывшись в конце войны в компании других эсэсовцев в альпийском домике в Каринтии, он наслаждался горным воздухом до 31 мая 1945 г., а при аресте англичанами раскусил спрятанную во рту ампулу с цианидом. Полагаю, он ни о чём не сожалел, и, тем более, не испытывал угрызений совести.

Александр Никитин, специально для Леворадикала

Другие записи из рубрики...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Речь на митинге Варшавского революционного полка

Закрыть