Проблема лишнего человека в литературе: «Ты нищий, мама твоя нищая!» — Леворадикал

Проблема лишнего человека в литературе: «Ты нищий, мама твоя нищая!»

Травля в школеМило-розовое здание, будто пирожное с кремом, — целая галерея грамот и благодарственных писем вдоль лестницы; выставка детских поделок к праздникам; доска объявлений; в холле телевизор, транслирующий мультики «Гора самоцветов»…

Это город Воронеж, школа № 23, где, как гласит мемориальная доска у входа, когда-то учился герой Великой Отечественной войны. В эту школу, в первый класс «Б», я каждое утро провожаю своего сына – как на войну. Одноклассники шепчут ему на уроках и на переменах в уши дразнилки, матерные слова, подкладывают похабные рисунки в портфель (там изображён мой сын в стиле «ню»), бьют – вдвоём, втроём, вчетвером, впятером (поодиночке пока не справляются). Какие же у «абсолютного большинства» претензии к моему сыну? Такие, что и вслух не скажешь. «Серафим — какашка, Серафим — вонючка, Серафим — п***ючка, Серафим — горилла, Серафим — тупой, Серафим — плохой, Серафим — дрянь, Серафим — сволочь, Серафим – чертёнок, Серафим – стринг…» и т. п. — Пошлятине нет конца. — Серафим, ты нищий и мама твоя нищая. Вы, наверно, в подъезде живёте! У меня очки дороже стоят, чем вся её зарплата! Видала ли она вообще когда такие деньги?! — заявляет его одноклассник — большой барин Дима Нохрин. — У тебя носки не модные, брюки слишком короткие и кеды старые. Какой у тебя телефон? Кнопочный? Вот у меня так другое дело – сенсорный! – вмешивается его дружок, господин Артём Шубин. — Ставят тут нищих всяких с нами в столовой, а нам с ними рядом стоять! Мы тебя разденем, как девочку, и твою маму тоже голую рисовать будем.

Все эти вещи происходят, когда учительница отворачивается или выходит из класса. Если в классе старшие – образцовые детки изображают тишину. Чуть учительница взгляд отведёт или на минуту покинет класс – коллективно втихаря его изводят и молча бьют. Руками, ногами… Сын крупнее и сильнее многих других ребят в классе… Как он сам говорил о себе в детском садике: «я большой мягкий русский ёжик». До последнего терпит, молчит, потом вдруг как двинет – и вся компания из троих (пятерых, семерых) кучей на пол валится. В этот самый момент и возвращается к жизни наша первая учительница, Надежда Юрьевна Невзорова – прошу любить и жаловать. Настоящая есенинская женщина…1

Дети радостно бегут жаловаться ей, а дома – своим родителям.«Ага, — кричит «педагог», — ну теперь МЫ тебе покажем!»И ОНИ моему сыну «показывают»: наказывают за сопротивление — ставят в угол…

Юлия и СерафимВпору слагать под школьными окнами частушки:
«Крови требует с утра гадина голодная —
В школе на моё дитя травля всенародная».

В школе наметили мероприятие по поводу Масленицы. Совместное чаепитие с параллельным классом и гулянья с артистами во дворе… — Чаепитие будет в десять часов, — сообщил мне сын. «Вот, к десяти и подвезу чашку с блюдцем, — соображала я, — чтобы не разбил; и блинчики надо подогреть… в полотенце закутаю, тёпленькие…» Детей усадили за столы в 9.40! Учительницы грели и разносили чай… — Явились наконец?! – насмешливо фыркнула мне в лицо при детях долговязая дылда Яна Владимировна – классная 1«А». – А наши все уже сидят! Вечно у вас и у вашего Серафима всё не как у людей!

Наглость – второе счастье. И что же у нас «не так, как у людей»?.. Сын лучше всех в классе читает. Играет в шахматы. Дали грамоту по «окружающему миру» — за чтение стихов о природе, первый на английском факультативе, по музыке и физкультуре хвалят… И внешне вроде бы не страшный, а даже несколько симпатичный… Ну ладно, — я его мама и, следовательно, судья пристрастный, не без этого. Но другие ребята, которые ругаются матом, пинают девочек – это всё люди нужные. Дети НУЖНЫХ ЛЮДЕЙ. «А за сколько?»2 Сын дал ответного пинка мальчику, который на лестнице сзади армяночку Мануш пинал — теперь ходит в хулиганах… Он – «лишний человек в литературе».

Одно время сын перестал давать сдачи, — стал громко кричать обидчикам, стараясь привлечь внимание учительницы: «Вы что опять ко мне лезете?» — Серафим, прекрати орать, — отмахивалась классная Наденька. – Сколько всегда У НАС шума от тебя одного! Перестал ребёнок и кричать – начал подходить и тихо жаловаться учительнице…Ну всё, хватит, — без зазрения совести заявила ребёнку нахалка, — ты меня уже достал со своими жалобами.

Вечно у тебя другие виноваты. Они же дети! Наш класс – дружная семья и всё у нас общее: раз ВСЕ лезут к тебе одному, — значит, либо ты врёшь (я же не видела, как это было, а НАС МНОГО, все они вместе говорят против тебя, вот и не могут быть неправы), либо ищи проблему в себе! — ПРАВДА, РЕБЯТА?!

«ОНИ ЖЕ ДЕТИ»… А мой сын тогда кто?!Недавно было собрание междусобойчика — собрались всем миром родители с классной руководительницей во главе докладную директору писать и «убирать» моего ребёнка из школы… Ему ЗАПРЕЩАЮТ ЗАЩИЩАТЬСЯ. Я сказала: а я благословляю обеими руками – пусть защищается. Поднялся визг гиен со всех сторон: «кто вам позволил его натравливать на НАШИХ детей?» А кто позволил их детям мучить моего? И за сколько? Да, за сколько?

Под Восьмое марта в классе тоже был праздник с чаепитием. Сын принёс из дома печенья с весёлыми рожицами, угощал других… «Онижедети» отвечали ему: «Мы все тебя тут ненавидим». Так сказала даже безобидная с виду, самая маленькая девочка в классе, когда сын предложил угостить её блинчиком… Непонятно только, за что – буржуи не изволили уточнить. Большой барин Дима Нохрин принялся душить Серафима за горло, позвал товарищей – «Тимофей, Артём, Максим, помогайте!» — и те стали помогать бить Серафима: держали его за руки, чтобы не вырывался. Есенинская женщина находилась в классе, в нарядном коротком прозрачном платьице накрывала на стол… Серафим подошёл, пересказал ей то, что только что на её глазах произошло… Двуногая тварь ответила ребёнку: «А ты иди, за парту сядь и сиди там всю перемену, не вылезай, тогда никто тебя трогать не будет». (И ЭТО ВСЁ?!) — За какую парту? — За любую! ТО ЕСТЬ – «сиди в углу и дрожи, пока НУЖНЫЕ ЛЮДИ по нашей территории ходят. А я в законе и их крышую».

(ГДЕ ПУЛЕМЁТ?! ПРОШИТЬ МАРТЫШКУ!.. БОЖЕ, НЕ ДАВАЙ МНЕ ОРУЖИЯ В РУКИ!!!)

Потом сын неделю проболел. Вышел – класс встретил его хоровым воплем:

— Покупай Алине чашку!!!

— Какую чашку? – опешил ничего не понимающий Серафим.

— Ты разбил Алинину чашку на Восьмое марта! – авторитетно заявила есенинская женщина. – Алина говорит, что видела, как ты разбивал, а значит, это так и есть. — Правда, ребята? Наш класс – дружная семья! Вот как ты девочек уважаешь – чашку Алины на Восьмое марта разбил!!!

Домашние задания Надюша на доске не пишет – «пусть всё запоминают наизусть, дети должны развивать память». — Что-то вспомнили, что-то не вспомнили… Серафим, проболев ещё неделю, забыл, что неделю назад «устно задавали» — и не принёс цветную бумагу на урок технологии. — Ах, у тебя нет бумаги? — А ну-ка дневник мне на стол! — В глазах у Нади загорелись охотничьи огоньки, и она с наслаждением написала замечание – с пятью восклицательными знаками! – «НЕ ГОТОВ К УРОКУ!!!!!») Хотя, казалось бы, чего проще – сказать «дружному классу»: «Ребята, у кого есть лишний листочек, поделитесь с Серафимом, он вам потом вернёт». В классе двадцать человек… Против кого дружите, ребята?

На переменах детей не выпускают из класса, держат неподвижно за партами – «ну-ка сели все на свои места и не шевелитесь!» Один раз всё-таки выпустила на несколько минут… Несколько ребят тут же радостно выскочили из класса, в том числе и мой сын. — Серафим, быстро в класс! – приказала учительница. — А почему я один? – удивился Серафим. — А потому, что Надежда Юрьевна так хочет! – объявила мартышка. — Но почему?! — Ну вот так ей захотелось! – издевалась капризная красотка. Подошёл одноклассник Егор Тулинов – сладкий, ласковый мальчик, нежно обнял Надежду Юрьевну, погладил её волосы и, заглядывая ей в глаза, сказал: — А я знаю, почему! Потому что Серафим у нас самый вредный! — Правильно, — растаяла есенинская женщина и одной рукой потрепала Егорку по головке, а другой запихнула Серафима в дверь. Серафим уныло поплёлся к парте. Милый мальчик Егор и дружный класс злорадно хихикали ему в спину… — На перемене нельзя бегать и шуметь, — объяснила классу Наденька, — а то директор услышит, как вы кричите, и меня будет ругать за вас. Лучше приносите из дома игрушки и настольные игры, будете играть на партах в закрытом классе. Простодушный Серафим пытается остановить бегающих одноклассников. В ответ ребята орут, дерутся, вырываются и бегут жаловаться на него учительнице… — Вы только подумайте, — он ХВАТАЛ ДЕТЕЙ ЗА РУКИ! Поищите проблему в себе, — картинно жестикулировала Надя на родительском собрании, обращаясь ко мне, — откуда у вашего сына может быть такая ненависть к детям?!

Серафим решил не заморачиваться и побегать наравне со всеми… На бегу нечаянно задел стену… — Это же просто ужас! – пафосно возмутилась Надя. – Серафим, ты нарочно НАМ ВСЕМ стараешься навредить? Скажи, ты хочешь сломать или испачкать НАШУ СТЕНУ?!

Урок. В классе шум и беспорядок. Пытаясь спасти положение, Надя стучит по столу линейкой и кричит на весь этаж: — Ну-ка быстро все дневники мне на стол! Всем поставлю за поведение двойки! Серафим, как всегда, «в оппозиции»:

— Я не буду сдавать свой дневник за то, что другие балуются.

— Ах так, ты не будешь сдавать свой дневник?.. Тогда в угол становись!

— Почему я должен стать в угол, если балуются другие?!

— Потому что наш класс – дружная семья! Ах, ты не стал в угол? Тогда я в журнал тебе двойку поставлю! – фря-садюга входит во вкус. – И учти: с двумя двойками ты уже – двоечник, а двоечнику пятёрок никогда больше не видать. Ты останешься на второй год, и мы будем жаловаться на тебя директору, потому что у меня все дети послушные, а ты один бессовестный! (Для справки: по уставу этой школы, оценки должны начинать ставить со второго семестра второго класса…)

Надо, надо мне идти к завучу и/или к директору — бороться за права человека… Чтобы всему педсоставу жарко стало… Всем дам, и оптом и в розницу. Хуже уже не будет… Устроила сегодня грозу в школе, всех и каждого припекла до костей. Кипиш был хороший, долго будут помнить! Забыл сын дома тетрадку для математического факультатива… Факультатив должен был идти пятым уроком (6 уроков в пятницу, это в первом-то классе!) — вот я как раз к пятому уроку и прибежала: с тетрадкой и заодно к завучу зайти. Фифуля наша классная временно легла в больницу на сохранение. Замещала её другая учительница – Наталья Васильевна. Картина маслом: Серафим вышел из класса мокрый, красный, растерзанный, брюки разорваны и в грязи, и видно, что плакал. Это первый раз такой случай, он никогда ещё не плакал при них, я запрещала, говорила: дома в моих объятиях поревёшь, — я пожалею, а перед ними — много чести. Видно, сегодня был особенный день, — Серафим в одиночку отбивался от СЕМЕРЫХ…

Следом выскочил из класса большой барин Дима Нохрин и начал мне ябедничать на моего сына… Я прервала отморозка-малолетку на полуслове: — Ты Серафима каждый день за горло душишь, при этом матом обзываешь, и ещё двое других его за руки держат, — свора шакалят. Я пуговицы на воротник пришиваю заново каждый день, теперь штаны изорвали… Кстати, что это за речи — «Серафим, ты нищий, мама твоя нищая?» А вы что за богатенькие Буратино? Будете за свой счёт новую рубашку и брюки покупать, и при мне зашивать заставлю — трудитесь, храбрые портняжки, всемером на одного. Ты мне семь раз уже при бабушке твоей клялся и обещал, что больше никогда и ни за что, — мы вас мирили. Час пришёл. Я посреди урока приду сюрпризом, и при всём классе, при девочках вытряхну тебя из штанов, нахлопаю и в таком виде за шкирку к папе на работу отнесу. — Это неправда! – начал кривляться подлый поросёнок. – Это всё Серафим сам, как всегда. А вы видели, как он испачкал мои брюки? Наталья Васильевна меня поддержала: — Дима, я видела, как вы при мне сегодня несколько раз избивали Серафима всей кучей, и не позволю больше врать и всем над одним издеваться, Серафим хороший мальчик и умный.

Пошли мы с нею вместе к завучу по воспитательной работе, Наталии Владимировне. Я рассказала ей про все вышеописанные фокусы «милых деток», начиная от сентября, и как классная санкционировала коллективную травлю… Это было похоже на сон. Начальство неожиданно взяло мою сторону и обещало принять меры в первый день после каникул. На следующей неделе — каникулы, а начало последней четверти – с первого апреля. Всем будет очень весело и смешно… Спускаюсь вниз, на первый этаж — там у раздевалки мама ещё одного из мальчиков этих стоит. Я подхожу: — Здравствуйте. Извините, вы же мама Никиты Сотникова? Злобная тетёха, перекосившись, глядит на меня, как на жабу: — Мдэ! Да в чём ещё дело? Достала уже! Я говорю: — Сегодня опять Серафима избили. — Чего? Кто? Какое мне дело? Чего тебе надо?

Тяжёлый случай. Медицина здесь бессильна. Синхронный приступ амнезии и генеральской глухоты… — В том числе и ваш Никита. Сорвавшаяся с цепи бешеная хабалка загорланила на весь школьный коридор: — Да ну тебя с твоим враньём, за***ла уже, от****сь (рядом, у раздевалки слушают, раскрыв рот, уборщицы, охранник, ДЕТИ!!!), пошла в ***… Я пошла, но не туда, куда это существо указало, а в атаку: — Сама иди отсюда вон! — Чего?! Ты — мне?!

— Мы с тобой на брудершафт не пили, чтобы ты мне тыкала. Ещё раз услышу мат, наглая тварь, — не Серафим Никите, а я тебе по морде дам — и перчатки с мылом постираю. — «По морде»? Как тебе не стыдно, ты — мама! — А тебе, «маме», не стыдно при детях матом орать?! — Я только что побывала по этому вопросу у завуча; а завтра и до гороно дойду. — Так, Серафим, пойди сюда, — вопит бесстыжая ведьма и хватает моего сына за плечо, к себе подтаскивает… — А ну-ка оставь моего ребёнка в покое и руками своими трогать его не смей. Хочешь разборок? – завуч с вами разберётся. — Ну, ты, больная! Когда ж ты наконец уйдёшь отсюда!

Сидят подоспевшие за детьми родители – нужные люди, слушают, наслаждаются… Одна добрая бабушка «из нашего класса» мне дала мудрый житейский совет: «Что ж ты, милая моя, не знаешь разве, что всем надо по жизни **** лизать? Тогда и ребёнку твоему хорошо будет. То всё тихая, тихая, молчит, потом как прорвало её… и откуда в тебе гордыни столько?!»

Тут опять подошла Наталья Васильевна, я пересказала всё это ей, снова к завучу поднялась и ещё всю учительскую оповестила…

Теперь сижу, глотаю травяной чай, медленно выпускаю пар и — с трудом — пытаюсь успокоиться…

«Идёт охота на волков! Идёт охота!» Красные флажки в глазах…

Но, пока я жива – за сына горло перегрызу.

————————————————-

1 — «Молодая красивая дрянь» (С. Есенин)

2 — (А. С. Куприн, «Гамбринус»)

Другие записи из рубрики...

3 комментария

  1. Анастасия:

    Жалко, что у моей мамки не было на это времени, а я не была «большой и сильной». Меня просто переводили из школы в школу.
    Хорошая статья. Надеюсь, у Серафима и его мамы всё стало хорошо.

  2. Господи, если бы… Поменяли школу, в 54-ю попали, а тут новое лохнесское чудовище…

    Ребёнок целый месяц мечтал о походе 25-го декабря с классом в зоосад.
    Им обещали, что там будет Дед Мороз со специальной программой и можно будет гладить и кормить животных…
    У меня, похоже, растёт будущий ветеринар — мышатник, кошатник и собачник в одном лице)
    У ворот наших постоянно пасётся стадо из безхозных зверюшек, и он с ними возится и подкармливает.
    Он к тому же дико впечатлительный от природы.
    Увидел на улице котика… которому уроды выжгли глазки сигаретой…
    Ушёл в себя, похудел, стал плохо есть, плакать во сне…
    Стал на прогулках уходить по вечерам к старому дому…
    Три дня молча слёзы точил, потом признался: вдруг Мяту и Муртазика, прежних наших котиков, которые по сезону загуливают и уходят (сейчас он третьего уже подобрал), тоже кто-то вот так же мучает… Тем более что они в школе на краеведении сейчас проходят «Белого Бима». — Так у него эти переживания одно на другое наложилось…
    Он переболел только две недели назад…
    И уже опять начались сопли и голос сел…
    Я вижу, он опять заболевает, предложила сходить к участковому, справку взять, но он сказал: осталась последняя неделя в четверти, я постараюсь продержаться, а то не попаду в зоосад и не получится подержать зверей за лапку…
    Я давала ему лекарства, укладывала днём спать, чтобы хоть чуть-чуть отдохнул, и он ходил в школу, собирая себя из кусочков, и спал замертво по 3-4 часа (днём!!!) — то есть выматывался до последнего…
    Две недели подряд у них шли по две контрольные в день при куче заданий по пяти предметам на день…
    О, безумная Евдокия…
    Это же третий класс!!!
    В среду он должен был рассказывать стихи, писать контрольную по математике и сдавать рисунок по изо…
    Утром он отказался от завтрака, встал на час раньше, только кофе согласился выпить — и сидел, учил стихи…
    «Всё равно ты должен был их сдать мне на той неделе ещё!» — сказала безмозглая овца (которой неделю назад мы отнесли официальную справку с печатью из музыкальной школы, что он в этот день не придёт, так как сдаёт экзамен по флейте)…
    В школьной столовой сын наскоро поглотал чай и остался без обеда, чтобы успеть дописать контрольную и захватить кусочек перемены. Но дописать ему не дали. Живодёрка радостно выхватила у него листочек из-под носа и заявила, что если он не успел, это его проблемы.
    На рисовании он был дежурный. Дети выливают рисовальный стаканчик с грязной водой в ведро, а дежурный на перемене выносит. Он за другими вынес, а свой вылить забыл…
    Класс между тем уже бежал на физкультуру. «Убирай куда хочешь, а на столе чтоб не было, и кто тебя обязан теперь ждать», — наслаждалась палачиха. Он и убрал… стакан С ВОДОЙ в свой пакет с обувью (!)
    А с утра (в чём главное бедствие того дня состояло) он пошёл в школу не в цветной куртке, как обычно, а в чёрно-серой. Потому что цветную ему излапало на радостях при кормёжке собачье стадо, я её постирала, и она сушилась.
    Но другой мальчик из класса ТОЖЕ пришёл в куртке похожей расцветки. И мой сын сначала надел его куртку, а потом увидел, что что-то не так, заволновался и побежал к учительнице спрашивать, чья это куртка…
    Пока выясняли хозяина куртки, выявилось также, что сын СВОЮ куртку забыл утром перед уроками в коридоре, и её гардеробщица уже сдала в общую раздевалку, и пока она не придёт с ключом, куртку получить нельзя, надо ждать…
    А когда открыли раздевалку, то он уже успел ЗАБЫТЬ, в какой куртке пришёл утром, и не сразу её узнал… В общем, ещё время потеряли.
    Большая половина детей ездит в школу и обратно на школьном автобусе. Пока искали куртку, автобус ушёл… Классная не придумала ничего лучше, чем обвинить во всём моего сына (уставшего и еле на ногах уже стоящего ребёнка) и натравить на него весь класс. Класс, получивший команду «фас», радостно на него кинулся и заорал…
    Он пришёл домой — а у меня, как назло, второй день подряд приступ рвоты и болей, и я зелёная лежу (желчный камень в протоку сдвинулся)…
    И маленький рыцарь принёс мне водички, лекарство накапал, одеялом накрыл, тазик поставил, леденцы подал, сидел гладил меня по голове часа полтора, ждал, пока мне полегчает, и есть не просил… И ничего мне не рассказывал, что в школе происходит. Потому что потом я просто вырубилась и несколько часов в полузабытьи лежала… сейчас уже полегче.
    А на другой день они в школе обсуждали, как завтра после уроков пойдут в зоосад. За час после уроков надо сбегать домой переодеться, оставить портфели и через час быть уже у школы — автобус их в зоосад повезёт. (А не судьба в один зоосад свозить детей в последний день четверти? Она ещё и на последний день максимально по всем пяти предметам задала… шизофреничка.)
    Мой сын: — Ой, а вдруг я не успею за час туда и обратно?!
    Классная в стойке, с цепи сорвавшись:
    — ЭТО ТВОИ ПРОБЛЕМЫ! (Её коронная фраза). Может, тебе нужно персональное такси?! Мы вчера и так из-за тебя без автобуса остались, — какое к тебе после этого должно быть отношение?! Так, Олеся, забери у него пригласительный листок! На тебе обратно твои деньги!

    Сын сидел ошарашенный, расстрелянный перед строем с этими 400 рублями в руках, не в состоянии понять, как теперь без «зверей за лапку» жить дальше, и не в состоянии вернуться к уроку и достать учебник… (Именно этот факт — «а почему это он потом сидел со своими бумажками, а учебник не доставал?!» — предъявила мне потом свои претензии по телефону охреневшая от детской крови классная сволочь. И вообще это всё сын выдумывает и врёт либо я в бреду. — Ну да, да, непременно, как же иначе…)

    Когда она вышла из класса, мой ребёнок от безнадёги совершил глупейший «широкий жест» — раздал эти четыре сотки ребятам, опоздавшим на автобус… Как он объяснил мне потом, «я не хотел, чтобы во время праздника меня все продолжали ненавидеть». — Детки денежки взяли.) — Тут она вернулась и начала его позорить и ругать: «что ты, богаче всех, что ли, деньгами тут нам кидаешься» (еле наскребли вообще-то)… Заставила их деньги возвращать. Трое вернули, но один сотку себе всё-таки решил прикарманить…)
    Далее. Выходят все из класса, а за моим мокрый грязный след тянется — стакан с водой в пакете протёк… Она увидела, начала его стыдить и заставила убирать. Пока он бегал и наводил порядок, класс уже ушёл на автобус, а портфель его брошенный стоял в коридоре… Возвращается ребёнок, а портфель открытый и оставшиеся 300 рублей уже свистнули…

    Серафим пришёл домой белый и ко всему безразличный… в мокрых штанах. С закрывающимися глазами, не глядя, кое-как проглотил обед, а после свалился и проспал 8 часов подряд, как убитый, во сне метался и плакал. К ночи проснулся, съел ужин, пожаловался на сердце и опять провалился в сон, да так, что утром не смог подняться вообще… Я пыталась дозвониться классной, но барыня не изволила поднять трубочку. Отняла у ребёнка последнюю радость в жизни, змея. Теперь его от всякой еды тошнит… а как бы мне хотелось, чтобы не у него, а у этой твари колом в горле новогодний салатик надолго встал.

    Вот это самодовольное чучело: http://ok.ru/profile/536402902796

  3. Я действительно не пойму, что ей от моего ребёнка надо…
    Недели три назад милые детки всем классом улюлюкали и радостно обзывали моего сына «дебилом» и «дауном» за то, что он (единственный в классе отличник) схватил четвёрку. Пара ребят подошли и сказали ему, что они его ненавидят и поинтересовались, когда же он наконец свалит из «их» школы и из «их» класса.
    Ещё один мальчик-одноклассник подошёл к сыну, когда он на перемене в окно смотрел на снег, и три раза ударил по спине (с третьего раза Серафим наконец дал ему желаемой сдачи).
    Евдокеюшка немедленно поставила сына к доске и сказала: «Как ТЫ смел распускать руки? (Тот, другой, видимо, смеет, поскольку его поступок никем заведомо не обсуждался). — А ну-ка извиняйся! Если бы ты НА ПЕРЕМЕНЕ СИДЕЛ НА СВОЁМ МЕСТЕ, НИЧЕГО БЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ. Думай головой, если она у тебя вообще есть!»
    (Eudoxie решила, видно, повторить подвиг своей коллеги Надюши Невзоровой, воспользоваться готовым сюжетом).
    Далее премудрая классная заявила сыну при всех на уроке, что если он не умеет слиться с коллективом, то это ЕГО ПРОБЛЕМА и ему желательно «подумать о том, что школа переполнена».
    (То есть, ребёнка собираются без моего ведома куда-то перебрасывать, а мне не говорят?
    Это что же… с утра я третьеклашку собрала и отпустила в школу № 54, которая в десяти минутах от дома, а к вечеру он будет домой в Воронеж пешком из Репного, скажем, добираться?!)
    Я звоню классной… — оно решило капризничать и трубку не берёт.
    (Следует упомянуть, что в школе у нас сейчас что-то вроде «комендантского часа» — «в связи с угрозой терроризма родителям в школу заходить запрещено».)
    Я в панике пытаюсь выяснить ситуацию у завуча… договариваюсь через знакомую маму из параллельного класса — у них завуч является и классной руководительницей одновременно. ) Её величество завуч передаёт мне, что назначает аудиенцию. Я заранее переношу перевод текста на ночь, чтобы нужный день освободить; после бессонной ночи, полтора часа цуциком жду, этакая террористка-шахидка, на крыльце под дверью… наконец господа вспоминают обо мне, командно-подозрительным тоном приказывают сыну подождать в коридоре — «с ним ещё будут разбираться» — и начинают начальственный разговор с того, что они тут «важным делом занимаются, много лет не напрасно на высоком посту», а я (переводчик с тремя языками) — «баба с улицы, от безделья пришла мешать им работать и сплетни разносить». И вообще — мой ребёнок, оказывается, «очень талантливый актёр и хитрый манипулятор, главная цель жизни которого — стравить всех детей, учителей и родителей»… — И вот я сижу, вслушиваюсь в бред сивой кобылы, пытаюсь отыскать в нём хоть крупицу здравого смысла и не понимаю, как такое вообще возможно в природе.
    И вся эта великолепная речь, что примечательно — без единого предварительного вопроса о цели, собственно, моего прихода!)))

    Я не выдерживаю и восклицаю что-то вроде: — Но вы же меня даже не выслушали!

    Здесь завучиха взвивается с места, как укушенный оводом в седалище африканский бегемот, в истерике бежит и приводит «группу поддержки» — мадам школьного соцработника. Теперь они уже вдвоём меня убеждают в том, как я их оскорбила, посмев заявиться в школу. Как я не пойму, что мой сын врёт, сам во всём виноват, потому что такая мама его воспитала… Вы ему во всём поддакиваете, вы показываете своё недоверие к нам, это непедагогично и подорвёт ваш авторитет в его глазах… Мы вам же добра желаем!
    (Да нет, родная, я наивна, но ведь не настолько. Точно не о моём авторитете ты печёшься.)

    «Классная дама» сидит, как в масле блин, лоснится от кокетства, и с пафосом, расширяя глазки, экстатически клянётся, что да, она НИЧЕГО не говорила, что весь класс оптом готов это подтвердить, это просто у моего сына и у меня с головой плохо.

    (Группа поддержки и бегемот в унисон): — Ну вот, вы же и сами видите, наш педагог всё отрицает, значит, ничего не было! — А ну, Серафим, теперь ты встань сюда. Стой ровно, — как перед нами стоишь! (У ребёнка уже сколиоз, и после непрерывного сидения пять уроков за партой — теперь новость, ещё и на перемене у окна постоять нельзя, — элементарно спина устаёт.) Отвечай теперь, как ты смеешь на нас дома маме врать и жаловаться, когда СЕГОДНЯ НА УРОКЕ ТЫ ДОЛЬШЕ ВСЕХ ДУМАЛ НАД ЗАДАНИЕМ, И У ТЕБЯ ЧЕТВЁРКИ ПОШЛИ?! Ты понимаешь, что скоро так к четвёртому классу ТЫ ДОКАТИШЬСЯ ДО ДВОЕК И НИ ОДНОГО ЭКЗАМЕНА НЕ СДАШЬ?!
    (Логика железная, просто зашкаливает.)
    Я снова не выдерживаю и у меня непроизвольно прорезается в голосе металл:
    — Смените, пожалуйста, тон к моему ребёнку, он у вас не обвиняемый на суде!

    — Ах так?! — Три крайне оскорблённые задницы разом взмывают с насиженного места, и бегемот в моём присутствии заявляет соцработнице: — Да о чём с ней говорить вообще, лучше отец пусть приходит!
    (Бывший муж, разумеется, никуда не придёт и ни разу в жизни ни на одно родительское собрание не ходил. Расстрельная тройка это лучше меня понимает.)
    — Да, да, конечно, что с ней говорить!
    Тут бегемот с группой поддержки рысцой выбегают из кабинета.
    И я вслед, на пределе отчаяния: — Ну и идите, куда хотите!

    Классная начинает, пряча глаза, мне что-то плести про то, что в классе почти 30 человек и у неё голова болит…

    (Вот мы и докопались до сути. — «Истина, игемон, прежде всего в том, что у тебя болит голова». И ты ведь знаешь, «игемон», что у ребёнка моего десятилетнего она болит сильнее, чем у тебя, — я же тебе рассказывала, «игемон», что у него при рождении было кровоизлияние в мозг, а потом ещё кисту удаляли, что он до сих пор мучается от ночного энуреза… а ты сознательно топишь его, чтобы он на переживаниях последние силы надорвал.)

    Я не знаю, как объяснять людоедам.
    Тем более когда у людоеда есть свой ребёнок. Ребёнок-инвалид.
    (http://www.9111.ru/user-3004160/)
    — А, ну тогда её можно понять, — заявил мне сын…

    МОЖНО ПОНЯТЬ?!
    РЕБЁНОК В 10 ЛЕТ ГОТОВ ПОНЯТЬ, А ВЫПЕНДРЁЖНАЯ ВЗДОРНАЯ ТЕТЁХА В 50 — НЕ ХОЧЕТ?!
    НЕТ. ЭТО ПОНИМАТЬ И ПРИНИМАТЬ КАК ДОЛЖНОЕ НЕЛЬЗЯ.
    Поэтому сегодня я пишу здесь…

    А ведь нам ещё полгода до конца учебного года как-то надо дожить… Я не знаю, чем зверьё захочет ещё заставить расплачиваться моего сына за мои сегодняшние слова.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Подробнее:
Индия: Рабочие «PepsiCo» отстаивают свои права

«PepsiCo» продолжает агрессивное давление на профсоюз фабрики «Frito-Lays» в индийском штате Западная Бенгалия. В марте и апреле 2013 года 162 заёмных складских работника предприятия получили дисциплинарные взыскания, были уволены или подверглись нападениям бандитов прямо...

Закрыть